— А вот и нет у меня никакой бороды! — вскричал Отто.
Он даже хотел топнуть босой ногой, но сопение няньки обуздало глупый порыв.
— Ой! — ахнула девочка. — Что скажет утром матушка, когда увидит твою рубаху...
— Ничего не скажет! — мальчик пытался собрать с длинной, до самых пят, льняной рубахи все комья пыли. — Навру, что камешки закатились под кровать, и я их собирал.
Отто юркнул под одеяло и только тогда почувствовал, как сильно замерз под кроватью, лежа на голых половицах. Он начал приходить к сестре душным июлем. Тогда целый день окна держали открытыми, и пол успевал нагреться. Теперь же половицы были не горячее льда.
Отто сразу попытался отыскать теплые ноги сестры, но та тотчас отдернула их с возгласом:
— Какой же ты холодный!
— А то! — на этот раз Отто возмутился тихо. — Уже первые петухи, небось. Верно не могла раньше притвориться спящей?!
— А тебе не следовало чихать! — девочка надула губы, но тут же сжалилась над братом и нашла его холодные ноги своими теплыми. — Ладно, грейся и расскажи сказку! Я же знаю, что ты опять прятался в кухне...
Она хихикнула, будто поймала его за чем-то обидным, но Отто не надулся как прежде и прошептал тоном заговорщика прямо ей в ухо:
— Только сказка будет очень страшная.
— Очень страшную не хочу, — в тон брату отозвалась девочка и опустила голову ему на плечо.
Мать рассказывала про принцев, драконов из заколдованных замков и злобных троллях, а брат приносил от челяди отвратительные истории про оборотней и мертвецов. Но Отто унаследовал от матери бархатистый голос, и даже эти страшные сказки мгновенно убаюкивали девочку, да и можно ль было не спать так долго после дня, проведенного за веретеном. Вот и сейчас глаза закрылись, и она не смогла бы с уверенностью пересказать даже половины истории о том, как девица с помощью приколотой к рубахе жениха нитке проследила его до церкви, где увидела, как тот ест от покойника...
Вопрос брата, как всегда неожиданно, заставил ее пробудиться от приятной дремы:
— Ну что, Бреда, было страшно?
Девочка широко распахнула глаза и приподнялась на локтях. Брат нависал над ней и буравил голубые глаза взглядом своих темно-карих.
— Ты опять проспала всю сказку! — сказал он обиженно. — Я больше не приду к тебе!
— Прости, — Бреда натянула одеяло под самый подбородок. — Петухи скоро будут петь во второй раз...
— Спи, — перебил сестру Отто. — Нет еще и полуночи, я слушал. И полно тревожиться обо мне, будто ты мне маменька. Сам знаю, когда надобно уходить.
Мальчик откинулся на подушку и стал задумчиво смотреть в черноту балдахина.
— Отто, а ты ведь не умрешь, как остальные? — вдруг спросила Бреда совсем тихо.
— Не слушай старую дуру, — сказал мальчик очень серьезно. — Я никогда не умру.
— Мы все когда-то умрем, — отозвалась девочка тихо, но каким-то особым взрослым голосом. — И Господь возьмет нас к себе на небо. И у нас вырастут крылья, чтобы мы могли порхать вместе с ангелами. Так матушка говорит.
— Нет, Бреда, мы с тобой никогда не умрем, — сказал мальчик еще серьезнее, чем сестра. — Теперь я точно в этом уверен. Говорил же тебе, что он явился ко мне в горах, только собаки спугнули его. Не веришь?! Ты тоже не веришь мне?
Вопрос прозвучал злобно, и девочка тихо отозвалась:
— Верю.
— Когда я стану вампиром, — продолжал мальчик скороговоркой, словно боялся, что сестра перебьет его, — я вернусь за тобой, и мы всегда будем вместе.
— Отто, неужели взаправду веришь в россказни крестьян? Матушка сказала, чтобы я не слушала тебя...
— Конечно, верю! — мальчик даже ударил кулаком по одеялу. — Все верят, потому что я седьмой сын седьмого сына в роду фон Леманнов. И буду жить вечно. Только для этого я сначала умру, а потом буду вставать из могилы и пить кровь смертных.
— Пить кровь... Это же так невкусно, — фыркнула Бреда в темноте, отчего-то отодвигаясь от брата, к которому прижималась, на самый край кровати.
— С чего ты взяла? Ты пробовала?
— Нет.
— А хочешь?
Бреда не успела ответить, потому что Отто прокусил себе палец и приложил к ее губам:
— Пей!
— Я не хочу! — закрутила головой девочка.
— Я сказал: пей!
Бреда попыталась увернуться, но Отто прижал ее к подушке и ещё глубже засунул свой кровоточащий палец ей в рот. Бедняжка слизала каплю крови и попыталась оттолкнуть брата, но мальчик был намного сильнее сестры и продолжил царапать ногтем ей небо. Только когда по щекам девочки потекли слезы, Отто убрал палец и облизал ранку, останавливая кровь.