– Давай-давай, не ломайся.
Тиморис, как нянька, подносит горлышко булыжника ко рту Эгорда, опрокидывает.
Язык обжигает жидкая свежесть, насквозь пропитывает шею ледяной жизнью, дыхание прочищается, будто кто-то выбил закупоренный вход пещеры легким ударом.
Пальцы остервеневши выхватывают фляжку, Эгорд глотает как зверюга в знойной пустыне, попробуй отбери – порвет и разбросает. Под кадыком жадно булькает, подбородок в ручейках, разум яростно избавляется от заболоченности, линии зала четкие как на схеме.
– Эй, оставь мне, верблюд облезлый! – смеется Тиморис, отнимает имущество.
Эгорд дышит шумно, стены отражают звук, превращают в рокот морских волн. Телу легче, но на сердце угнетающе знакомая тяжесть. Вроде бы победа, остановили наступление демонов, спасли – подумать только! – мир, надо плясать от счастья, гулять с Тиморисом по тавернам, но... кажется, Тиморису придется гулять за двоих.
В жизни было немало битв, они с Витором одержали не одну победу, многие можно назвать великими. Эгорду известно чувство победы – невероятное чувство! Крылатое, пьянящее... А здесь – нет. На душе тот же груз, пасмурное небо, когда Эгорд едва очнулся после гибели Витора и Милиты, разбил в подвале стену, одел стальную чешую, взял меч. Когда решил убить Зараха.
Гнев все еще внутри. Потому что Зарах не убит. А значит – победы нет.
Для Тимориса, для изнывавших в рабстве жрецов и полудемонов – да, есть, и заслуженная, а для Эгорда – нет. И не будет, пока Зарах дышит. Можно смириться с этим тягостным ощущением, отстроить дом, завести семью, носить на шее камень всю жизнь, наращивая горб, ночами просыпаться от кошмаров, глушить слезы вином, блевать на пирушках с такими же ветеранами, травить из воспоминаний байки...
Эгорд выметается из зала.
– Ты куда?
Тиморис за ним, спотыкается.
Треть жрецов уже на свободе, белые мантии плавают между суровыми тушами полудемонов.
Эгорд с судорожной надеждой оглядывает лицо за лицом.
– Кто-нибудь знает, можно ли снова открыть портал, где скрылся Зарах?
Воина-мага разворачивает к себе Тиморис.
– Погоди, сундук с безумными идеями. Ты чего удумал?
– Так надо.
– Собрался в царство демонов? – с улыбкой недоверия спрашивает Тиморис. – Нет, я люблю шутки, но...
– Ты остаешься, – отрезает Эгорд. – Не обсуждается.
– Вот простая душа, а! – Тиморис всплескивает руками. – Разумеется, остаюсь! Я же не сумасшедший... Эгорд, я за тобой в любое пекло. Но... в этом мире. ТУДА не пойду, даже если тысяча бесов пошлет во главе с Ямором.
– Тем лучше.
Эгорд опускает руку на плечо друга.
– Тиморис, мне это нужно. Как объяснить... Ну, вот тебе не живется без красивых девушек, а мне точно так же... без Зараха. Только я в него хочу засунуть не это, а что-нибудь стальное и острое.
Тиморис мнется, соображает, что сказать, но лишь вздыхает, печально улыбается.
– Да он у меня тоже... вполне себе железный, подружки расскажут, я тебя с такими познакомлю!
– Обязательно расскажут, – усмехается Эгорд.
Тиморис опять вздыхает. Не верит, бедняга, что Эгорд доживет до рассказов.
Из толпы выходит седовласый жрец, исхудалое лицо в рубцах.
– Мы не знаем, как открыть портал. Можем лишь дать энергию.
– Но неужели, кроме Зараха, никто не...
Эгорд моргает, словно ребенок, у которого отобрали последний медяк.
– Зарах – единственный из захватчиков демон, рожденный в преисподней. Остальные созданы в мире людей.
– Мы можем! – надменный голос сверху.
Подлетают шесть выживших темных архимагов, крылатая стража смыкает их шелестящим полукольцом, бдит, чтобы не делали глупостей. Архимаги приземляются, один подходит к Эгорду, воин-маг узнает того, кто ранил Милиту.
– Почему не добил нежить, пока Удараг еще был жив? – сквозь зубы спрашивает Эгорд, пальцы хрустят ледяной корочкой.
– Мы-ы... с вашим приятелем, – качает рукавом архимаг в сторону праха, где толпятся скорбящие саффлы, – не договорились. Требовали свободу и часть драконьей армии, но этот самый... Удараг... согласился лишь на свободу. Мы ответили, что за такую цену вашу противницу готовы только ослабить.
Архимаг искривляет губы в гнусной улыбочке, шлем и кожа одного цвета, кажется, что огромные, как личинки пещерных червей, рога лезут из черепа, лава в глазах вязко перекручивается в узлы.
– Саффлы свидетели, мы исполнили часть договора, теперь ваша очередь. Почему эти надоедливые комары, – тычет в летунов, – все еще не дают перемещаться свободно?
– Дадут, если скажу, – отвечает Эгорд. – Но разговор начался не с этого.
– О да, конечно!
Архимаг демонстрирует кривой поклон.
– Мы знаем ритуал, открывающий врата в мир грешников, нам придется лишь вновь позаимствовать силу светлых коллег.
Смеется сдержанно, но с удовольствием.
– Будет больно, но им не привыкать.
Светлые в толпе через одного, гневные взгляды давят темных отовсюду, в руках преломляется свет, как взбешенный зверь на цепи, которому с большой неохотой не позволяют сорваться.
– За сию услугу нам нужна сущая ерунда, – продолжает архимаг. – Свобода, уже, между прочим, заслуженная, и драконья армия. Вся. Проведем обряд подчинения, драконы станут служить нам, и мирно улетим в далекие необитаемые земли...
– Хватит и свободы, – повышает голос Эгорд.
– Тогда нам больше нечего здесь делать, – сухо отвечает архимаг, собирается развернуться, взлететь.
Эгорд заостряет взгляд.
Вокруг архимага вырастает четверка многоруких ледяных статуй – чудовищ, которых воин-маг спонтанно создал в воображении, в каждом кулаке по копью, древки и острия с треском вытягиваются, упираются архимагу в бока, грудь, спину, руки, ноги, пах, щеки... Легкое усилие воли – и наглый адепт тьмы повиснет на кольях куском дырявого мяса.
– А сейчас? – осведомляется Эгорд.
Пять архимагов, наблюдающих в сторонке, едва заметно жмутся друг к другу, мышцы на шеях так и дергаются в желании затравленно вертеть головами.
Лицо пленника скисает, огонь в глазах тухнет.
– Думал, вы свое слово держите...
– Ну не вам же одним всех обманывать да предавать, – сверкает челюстями Тиморис. – Зато теперь знаешь, каково, можешь в необитаемых землях перед темными дружками хвастаться.
Пленник льда молчит…
– Только неизвестно, куда портал выбросит, – говорит злорадно, в отместку. – На мягкую земельку или в озеро лавы…
– Ничего, выплыву.
Архимаги под надзором саффлов скрываются в зале с порталом, остальные начинают оживать, суета набирает обороты. Похоже, до всех лишь сейчас дошло окончательно, что война в прошлом, они живы, а посему – надо что-то делать дальше, с чего-то начинать новую жизнь, а рядом никого, кто бы подсказал...
Эгорд бредет в текучих коридорах толпы, Тиморис огораживает его как столичного барда от поклонников, все чаще и настойчивее пристают с вопросами: полудемоны,жрецы, истерзанные пытками рабы и рабыни. Почему именно к нему – непонятно.
Но факт с каждой минутой твердеет: Эгорда считают лидером. Вся надежда на Тимориса, пусть как-то объясняется, переводит невнятные отговорки «лидера» в связную речь. Именно сейчас Эгорду не хочется брать на себя какой бы то ни было груз, жаждет лишь отправиться в мир демонов, отомстить Зараху!
Летуны освобождают последних жрецов и жриц, некоторые уже на грани – кости торчат, глаза слепые, на губах трепещет бред. Светлый Орден решает исключить самых истощенных из предстоящего ритуала открытия врат, на несчастных рисуют защитные руны.
Эгорд отстегивает тяжелый от чужой крови плащ, тело выпрямляется как лук, которому перерезали тетиву. Потускневшая ткань изорвана, в дырах, еще этот порез от Милиты на всю ширину. Такой одежей побрезгует распоследний нищий.
Пальцы нащупывают на спине промокшую материю, тут совсем недавно были стальные чешуйки. Но уже скоро к ногам Эгорда сползаются морские создания, верные спутники саффлов. Недостающие чешуйки сверкают в клешнях, зубах, жгутиках. Существа заползают на Эгорда, тот слегка вздрагивает от щекотки, но улыбается, позади копошение, постукивание, словно работает маленькая кузница.