А Эгорд умрет.
Где окажется его душа? Странно, раньше об этом не думал...
Опять становится дурно, рука теребит край торбы. Вроде бы пил лекарство недавно, хотя... со временем тут нельзя быть уверенным даже в самых широких рамках. Леарит смотрит ему в глаза, понимающе кивает.
– Ложись рядом. Противоядие не спасет, нужно привыкнуть к этому воздуху. Сначала будет невыносимо, но мой свет ослабит боль.
В следующую... наверное, минуту... Эгорд растянут навзничь под рукой богини, потолок заморожен гладкой пленкой льда, воин-маг смотрит как в зеркало, успокаивается переливами доспехов Леарит, она похожа на пронизанное солнцем озеро. Зеркало быстро тает, но Эгорд упорно подзаряжает холодом, хотя силы надо бы экономить...
– Силы нужно экономить, – будто читает мысли Леарит.
– Но смиряться нельзя, – хрипло цитирует Эгорд. – Хочу тебя видеть, это приятно. Меня лишили свободы, но хотя бы клетке делаю, что душе угодно.
– Хорошо, – улыбается девушка.
– Расскажи о себе, – просит Эгорд.
Леарит вздыхает, в отражении на воина-мага смотрят синие глаза... плавно перетекают в бирюзовые... белые, розовые... Видно, что вспоминает с трудом, но благодарна за просьбу. Эгорд берет за руку.
– Была небожительницей, – начинает девушка просто, пожимает плечами. – Богам служат младшие боги: охраняют, развлекают, исцеляют... Я была стражем, охраняла дворец одного из богов. Стражей меньше всех. Мы почти не нужны, боги давно не участвуют в войнах. Они живут, наслаждаются плодами былого труда, купаются в изобилии, некоторые из стражей даже перешли в стаз развлекающих, вместе с богами пируют, предаются любви, созерцают красоты небесного мира... Я продолжала бдеть, оттачивала мастерство боя, наблюдала с высоты за людьми и демонами.
Эгорд слегка приходит в себя, будто не в тюрьме демонов, а в библиотеке Старга.
– Думал, боги следят за нами всегда, а младшие живут беззаботно. Все наоборот?
– Почти. Боги дают людям могущество, но не вмешиваются в их мир сами, лишь иногда наблюдают. Это закон – никто из богов и демонов не имеет права вторгаться в мир людей, склонять на свою сторону. Боги и демоны лишь преподносят дары, а люди решают, брать или нет, и если брать – для каких целей.
– Не похоже, что демоны чтут закон.
– Демоны нарушают давно. Начали с малого, но постепенно их наглость росла, а боги закрывали на все глаза... Я вмешивалась в их разговоры с вопросами, просила, даже требовала, но боги отказывались дать нарушителям отпор или хотя бы предупредить, что зашли далеко и надо прекратить. Грозили отречением, если продолжу лезть не в свое дело...
В клетке вспыхивает огонь, будто костер без дров, возникает демон.
Какие же они одинаковые, думает Эгорд. Рога, хвосты, копыта, а челюсти соревнуются, у кого больше зубов...
Язык краснокожего монстра хлещет ноги Леарит полосами слюны.
– Привет, небеснаяшлюха! А это еще кто?!
– Твоя смерть.
Эгорд летит в броске, усталости как не бывало, пальцы вонзаются в щеки демона, воин-маг разбивает оледеневшую голову о колонну прута.
Еще три костра, три демона.
Пленников избивают долго. Минуту или сутки – без разницы, одинаково долго, если копыта – кувалды, а когти – копья...
Дольше приходится осознавать, что жив. И Леарит жива. Видит, что ее раны затягиваются сами, но все равно омывает талой водой, втирает остатки целебно мази.
– Спасибо, – шепчет Леарит так, словно не было никаких мучителей. – Это местные часы. Только по их приходам и можно считать дни. Уже утро.
Эгорд смотрит на зеленоватую черноту горизонта и бордовую грозу, воздух пропитан запахами электричества и крови. Легкие опять немеют, Эгорд придвигается ближе к богине, под корни исцеляющих лучей.
– Зачем они приходят?
– Развлекаются, – отвечает Леарит, улыбка как восход солнца. – Давно не видела, как гибнет демон, благодарю. Ты все сделал правильно, Эгорд.
– Неужели я еще жив?..
Эгорд перевязывает во рту сгусток металлического вкуса, не так-то просто сплюнуть, занятие отвлекает от удушья, воин-маг кашляет.
– Держись ближе к моему свету, – говорит Леарит. – Обними меня.
Спустя череду воспоминаний и сомнений, не напутал ли чего, по улице бесшумно скользит цепочка черных накидок, в руках блестят косы, лиц не видно под качающимися краями капюшонов. Один поворачивает на клетку тусклые кости черепаи пустоту глазниц. Процессия мирно, как жрецы, исчезает за гранью клетки.
– Охотники за душами, – сообщает Леарит.
Эгорд потрясен. Всегда думал, что смерть одна, а их... сколько? Армия?
– Демоны?
– Ни демоны, ни кто либо еще. У них свой мир. Говорят, там чернота, пустота и тишина. И больше ничего. И сами охотники, конечно. Это лишь слухи, сомневаюсь, что так, всем свойственно приукрашивать, точнее, устрашать все жуткое. Но как на самом деле, знают лишь охотники.
– Расскажи что-нибудь, пожалуйста, – просит Эгорд.
Яд пронизывает тело тошнотой и болью, слабость не дает поднять веки, так и хочется выпить снадобье, но тепло Леарит успокаивает, лечит очень хорошо, этому свету бы еще чуток силы – и вылечила бы полностью...
– Есть праведники, грешники и... те, кого называют по-разному. Обычно сумасшедшими, но я называю путниками. Праведники живут для себя и близких, живут по законам, по совести, готовы пожертвовать собой ради мира, покоя, благополучия друзей и родных. Их души попадают на небо, блаженствуют бесконечно долго, некоторые становятся младшими богами. Но в итоге умирают навсегда.
– Печально.
– Грешники тоже живут в удовольствие, у них тоже бывают дорогие сердцу люди, но их жизнь – нарушение законов, обман, предательство, воровство, убийство... Не умеют жить по правилам, держать клятвы. После смерти попадают сюда, в царство демонов, где их мучают, над ними всячески издеваются, терзают, ввергают в тайные кошмары. Некоторые преодолевают боль и страх, их превращают в демонов. Но все они тоже рано или поздно умирают. Навсегда.
– Туда им и дорога.
– А есть путники. Им тоже свойственно нарушать, идти наперекор. Но стараются не для себя. Их ведет идея. Безумная, пугающая грешников и праведников, но ради нее путники не щадят себя, а порой и других. Хотят сделать мир лучше, всегда в пути, бредут к цели, постоянство для них – смерть. Жаждут менять мир и меняться сами. Конечно, не все правы, многие путники ошибаются, разочаровываются в идеях, но им свойственно учиться на ошибках, оживать духом, бросаться в новый путь...
– Жизнь коротка, все дороги не истопчешь...
– Потому им дается второй шанс.
– Что?
– Второй, третий, четвертый... Пока не сдадутся. А сдаются редко. После смерти их души попадают в таинственный мир, где, по слухам, лишь тьма, пустота и тишина...
– Охотники!
– Души путников возвращаются в мир людей, в тела новорожденных, столь же отчаянно рвутся в путь, но память прошлой жизни нашептывает, что вот этот путь надо обходить стороной, выбери другую дорогу... Путники перерождаются десятки раз, а самые древние становятся охотниками. Постигают тайны жизни и смерти, забирают души умерших, перевозят на небо или сюда, вселяют души в младенцев. Их бытие – загадка и для богов, и для демонов.
Проходят дни, точнее, ночи, мрак неизменен, как и ядовито-зеленая примесь. Остаются без малого два пузырька с лекарством, удается прибегать к нему все реже и крохотными глоточками. Леарит рассказывает истории из жизни богов, Эгорд – о Виторе и Милите, о приключениях, любви, о солнечных днях без демонов... Порой видения такие яркие, что сочатся слезами, Эгорд вытирает мокрые щеки, то и дело с горечью обнаруживает: это было лишь воспоминание, сон, Витора и Милиты давно нет...
Каждое «утро» являются демоны. И каждый раз Эгорд кидается в бой, клетка превращается ледяную пещеру, иногда удается убить одного-двух демонов... Но финал всегда одинаков: Эгорда и Леарит жестоко избивают. В земном мире воин-маг давно бы умер. Если здоровье мерить шкалой в сотню делений, то здесь оно почти всегда на единице. Ниже не упадет, хоть об стену разбейся, но и выше не поднять. Лежи и мучайся на радость демонам. Но драки и боль входят в привычку...