Их стрелы ураганом злым неслись, Туда, где дрогнет тень иль хрустнет лист.
А Берен в час счастливый был рожден, Погоню обманув, теперь смеялся он, Летел через леса, неутомим и скор, Как будто с песней труб затеял спор. Быстрее всех мужей ,живыщих ныне, Неуловим, как огонек в трясине, Невидим, словно эльф среди ветвей, И защищен кольчугою своей, Что в темноте пешер при свете горнов Созлало мастерство искусных гномов В далеком Ногроде , где со старинных пор Вел молот с наковальней звонкий спор.
Бесстрашьем и отвагой в эти годы Был ведом Берен своему народу, Не меньше чтим, чем Хадор-Златовлас, Чем Барахир иль храбрый Бреголас. Теперь же, погруженный в скорби мрак, Надежду в сердце он найти не мог никак. И навсегда казались не милы Ни радости, ни славы похвалы. В одном он видел смысл и черпал силы- Чтоб жало мести Моргота язвило Клинком меча или стальным копьем, Не зная отдыха ни ночью и ни днем. Лишь смерть сумеет горе излечить, Она же и заставит меч сложить. Но сердце Берена не знало смерти страх, Одно пугало - жизнь раба в цепях. И Берен шел судьбе навстречу твердо, В глаза смотря спокойно ей и гордо..
И хоть деяния его свершались в тайне Молвы людской все ж стали достояньем. В сердцах отчаявшихся, сломленных войной, Отвагу он разжег своей борьбой. Они шептали:«Берен» и в ночи, Тайком точили старые мечи, А кто не столь решителен и смел, Тот песни про него слагал и пел. Про лук его тугой и славный меч- Дагмор - хозяин пожелал его наречь. И под покровом темных вечеров, Вновь крался Берен в песнях в стан врагов, Вновь голову он их вождю сносил, Кто в безопасности своей уверен был, И снова исчезал в туманном мраке, Посеяв смерть во вражьем бивуаке. И возвращался долг отдать сполна, Царил ли день иль правила луна.
Убийц убийца и ловцов ловец - Так звался в песнях доблестный боец. Умело хитрость сочетая с силой, Он Горгола -убийцу свел в могилу В предгорьях Ладроса, а раз ему сразиться С волками выпало, которых было тридцать, Их стая вся скулила и визжала, И в ужасе, спасаясь ,прочь бежала. Немалый Берен нес врагу урон, И даже был им ранен Саурон. Всего один заставил трепетать Все земли Моргота и черную их рать.
А Берен жил в лесах судьбой храним, Где бук и дуб дружили верно с ним. Кто в шкуру , мех одет был или перья Своим не обошли его доверьем. И духи камня , что средь древних гор, Покой храня, бродили с давних пор, По долгу дружбы помогали, чем могли Защитнику и князю их земли. Немногих Моргот ставил вне закона, Опасность признавая их для трона. Не знали короля сильней с времен, Как песней айнур мир был сотворен. А кто с владыкой дерзок беспримерно За все заплптит медленно ,но верно. Без устали Тьма сети расставляла И тайные дороги заграждала.
Покинул Берен милые долины, Холмы и рощи, топкие низины, Где тростником оплакан и укрыт, Под мшелым камнем прах отца лежит. Был лагерь Берена открыт и окружен, Но от врага ушел в осенний сумрак он, Как всякий раз бесшумен и спокоен, Злом Севера навеки обездолен. И тетива из потайных засад не пела, Врагов уж не обманывал он смело, И не летел меж небом и землей Его стрел метких беспощадный рой. Луна струила свет сквозь ветви сосен горных, Шептался ветер в папортниках сонных, Но им не ведомо, в какую из сторон Судьбой печальной Берен уведен. А в небе Севера прозрачном и морозном Огнем серебрянным сияли ярко звезды Горящий вереск- так в минувши дни Созвездье было названо людьми. Светили вслед изгнаннику, мерцая, Над землями покинутого края.
Отважно Берен шел на юг теперь К границам черным Ужаса Земель. В местах тех злу лишь ведомы пути, И самым смелым суждено пройти Гор Теневых холодный перевал, Где нечисть Севера таится между скал. Опасностей смертельных там полны, Ущелья темные и мрачные холмы. А с юга , поднимаясь в высь отвесно, Сплетались пики и уступы тесно. У их подножья ложной чистотой Манил ручей с отравленной водой.
Окрасив камни круч в крови усталых ног, Ущелья ,наконец , достигнуть Берен смог. Промозглый мрак, всегда царивший там, Приют давал огромным паукам. Ни небо, ни земля вовек не знали Страшней и омерзительнее тварей. Птицеподобный клюв им помогал Добить того, кто в сети попадал. В ужасных черных липких тенетах, Казалось, даже воздух смертью пах, И словно на порушенном погосте Среди сырых камней белели кости.
Но в оскверненных мороком местах, Где в древних склонах угнездился страх, И где любой бы в свой конец поверил, Обрел надежду снова в сердце Берен. Над мрака землями видны издалека Твердыни, что пронзали облака. Лишь ветрами и клекотом орлиным Овеяны те горные верщины, И мощью камня здесь седой гранит Белерианда рубежи хранит.