Ну и Дажьбог с ними, мне от этого всё одно никакого прибытка.
– Ищешь кого, славница, или так гуляешь? – услышала я над собой.
Я подняла голову… Я подняла голову и… Конь-красавец, весь чёрный, будто ночка, с белой полосой по лбу, с длинной густой гривой – сплошное восхищение! А на нём… тоже красавец! Волосы русые, губы улыбчатые, глаза бездонные. Матушка моя, неужели такое бывает? И одет: просторная рубаха червлёной паволоки, сапоги турьи, меч в ножнах с серебряными накладками – богато. Не иначе витязь или ближний княжий советчик. Ах…
Ладошки мои вспотели, и я поспешно спрятала их под понёву – вот ведь незадача – но в остальном я никак свою растерянность не проявила, наоборот: повела немного плечиком, глазки сузила, губки сжала – ну суще кремль неприступный. Задержала дыхание на мгновенье, и наконец, выговорила:
– А тебе что за дело? – голос тоже не подвёл: крепкий и в меру насмешливый.
Витязь перекинул ногу через коня, сел в седле, будто на лавке, и ответил:
– Ну как же, а вдруг кто такую красоту обидит? А я бы мог в заступники пойти. Таких заступников как я – поискать!
Заступник и вправду ладный, в самый раз к моему ожерелью; ладошки мои остыли, я непринуждённо огладила прошву. Возле ног встал Добрыня, по привычке заслоняя меня собой, я похлопала его по шее, почесала за ухом.
– Заступник? Так есть у меня уже.
Витязь посмотрел на Добрыню, оценил его стать, приоткрытые в оскале клыки, и кивнул соглашаясь.
– Хорош, – соскочил с седла, шагнул ко мне. Добрыня подался навстречу, ещё шаг – и порвёт… Витязь остановился, но не испугался. По глазам было видно, что пёс ему не преграда, да и свора псов тоже. А остановился, чтобы дров не наломать. Для него Добрыне шею свернуть, что мне козу подоить, но не с этого же знакомство начинать.
– Хорош, – снова кивнул витязь. – А имя у заступника есть?
– Есть, да не каждому он назовётся! – услышала я со стороны голос деды Бояна. Он шел, грозно насупившись, и я ненароком испугалась: не случилось ли чего? Следом за ним семенила тётка, едва ли не ровесница моей бабки, но с молниями в глазах. Неужто и впрямь чего произошло?
Обернувшись на голос деды Бояна, витязь побелел и поспешно склонил голову.
– Прости. Не знал, что они с тобой.
Деда Боян махнул рукой, ступай, мол, с глаз, и витязя будто не бывало. Схватил коня под уздцы и убёг. Я даже расстроилась: вроде такой смелый, ладный, нравиться мне начинал. Но мысли эти из головы быстро выскочили, потому как деда Боян остановился против меня по-прежнему весь насупленный и сказал, обращаясь к тётке:
– Вот, Бабура Жилятовна, отдаю сию деву под твою руку. Береги до времени.
Я растерялась. Что значит: отдаю? Как это? Мы же…
– Деда Боян, ты меня бросаешь? – всхлипнула я.
Волхв шумно выдохнул, качнул головой, будто соглашаясь, а потом ответил:
– У Макоши для тебя иная нить свита, – и пошагал прочь.
10
Град Голунь Киев-граду ничем не уступит: ни многолюдством, ни богатством, ни силою. Разница лишь в том, что Киев стоит на взгорье, оберегая жителей от вражьих набегов неподъёмной крутизной земляных склонов и дубовыми стенами, а Голунь будто и не боится никого – ни стен тебе крепких, ни вала защитного, ни худенькой крепостицы, кои ставят даже в малых городах. Когда показались первые строения, я встал, поклонился городу в пояс и прошептал в мыслях: здравствуй господине мой, как жил-поживал, покудова меня не было? Выпрямился, успел заметить усмешку на тонких губах Милонега. Оно понятно: город не князь, непочто ему кланяться, смешно это. Однако вслух витязь ничего не сказал, промолчал. Другие тоже промолчали, и только Белорыбица прошипел сквозь зубы бранное слово.
У самых городских пределов нас встретили вершники. Вежливо поздоровались с Перемышлем Военежичем, переглянулись с Милонегом, отозвали в сторону поговорить. Военежич с булгарским болярином поехали дальше, а милонегова дружина поотстала. Я призадумался: с чего бы так? Но спрашивать не стал, надо будет – скажут.
Сухач при виде города оживился. Всем его пешим мытарствам конец пришёл, обрадовался, неразумный, решил, отдохнёт. Рано. Сейчас самые труды начнутся, сейчас Милославу искать надо, так что побегать придётся достаточно, и даже больше, чем до этого. Куда она пошла, где прячется? Да и как встретит, коли найдём? В последний раз, помниться, она меня таким взглядом одарила – под градом стрел устоять проще.
Ну да стерпим. Мне ейная бабка заветную вещицу дала, по которой Милослава хоть и не с радостью, но с покорностью за мною последует. Посмотрим, так ли это.
Подъехал Милонег, и не глядя на меня, сказал: