– Гости знатные рекою прибыли. Из Киева. Встретить надобно. А ты слов моих не забывай, надумаешь в дружину – приходи.
И ударил коня пятками. Я чуть прикрыл глаза от поднявшейся пыли и подумал: знаю, кого встречать едешь – ромея, не иначе. Если верить словам Сухача, что Фурий тоже в Голунь следует, а коли ещё меч мой на поясе витязя припомнить – всё в единый клубок сматывается. И встреча наша с ромеем рано или поздно тоже смотается; придёт час, всё с него до малой ниточки стребую.
Я поправил суму на плече и махнул Сухачу: идём.
В Голуни я не был давно, но куда идти знал. Ещё в прошлую жизнь свёл меня случай с человеком по имени Капуста. Чудное имя для мужа, который в огородниках никогда не был. Держал он гостиный двор на Заходном конце, и с того жил в достатке. Как к сему дню его жизнь сложилась, только боги ведают, но, думаю, остался он на прежнем месте. Слишком уж кряжист был этот Капуста, куда корнями прирос, оттуда не сдвинешь.
Я не обманулся. Гостиный двор всё так же стоял в серёдке Заходного конца, и даже изрядно вырос. Некогда за невысоким тыном стояла изба на подклети и амбар, а теперь ну прям хоромы княжьи. Разрослась изба вдвое против прежнего, унеслась в небо высоким теремом под четырёхскатной крышей. И не тыном уже двор огорожен, но прочным дощатым забором с широкими воротами и калитками по бокам. Прихватил Капуста землицы у соседей, поставил и конюшню добрую, и овин, и даже баньку срубил, чтоб было где гостям пыль дорожную смыть. А в довершении всего повесил над воротами вывеску «Капустин двор» чтоб, значит, издалека видел приезжий люд, куда идти.
Мы вошли в ворота, остановились. Слева дюжий холоп чистил коня; окунал в чан с водой пучок лыка и стирал с лошадиных боков засохшую грязь. Справа трое мужей в чистых рубахах, в свободных портах сидели в ряд под навесом, судили о делах, черпали из ендовы холодный квас. Сразу видно, гости торговые, богатые, а стало быть, и цены у Капусты не бедные. Я хлопнул по гашнику в надежде отыскать там хоть медный грошик, не отыскал. Да и откуда у меня после всех бед гроши? Ну да коли Волох позволит, сыщется нам место под Капустиной крышей.
Едва мы подошли к крыльцу, как из подклети выпорхнула старушка, похожая на засохший стручок гороха, и начала трясти пальцем.
– Я вас, ледащих! Куды прётесь? Нечто не видно, что двор богатый и вам, оборванцам, на нём делать нечего? – и накинулась на холопа чистившего коня. – А ты куды смотришь, голова нерадивая? В погреб тебя запереть, чтоб вдругорядь глазами по сторонам водил!
Холоп начал было оправдываться и одновременно примеряться к нам взглядом, раздумывая, каким образом гнать со двора непрошеных гостей, да не успел. Я спустил с плеча суму, поклонился старушке в пояс, улыбнулся:
– Али не признала, Радиловна?
Старушка, всё ещё потрясая пальцем, прищурилась, повернулась ко мне от солнца, чтобы разглядеть лучше, и всплеснула руками.
– Да неужто…
– Ныне меня Гореславом люди зовут, – остановил я её. – И вы тако же зовите.
Радиловна закивала понимающе, схватила меня под руку и потянула к крыльцу.
– Святая Макошь, вот ведь не чаяла. Радость-то какая! Пойдём, батюшка мой. Что ж ты на пороге.
– Гореслав, стало быть? – услышал я сочный бас.
По ступенькам спускался муж с плечами не про каждый дверной проём. Да, изменился Капуста, раздался вширь, окреп, как вилок по осени, но характером не поменялся ничуть. Он обхватил меня ручищами, сжал и принялся нахлопывать по спине широченной ладонью.
– Вот ведь, вот ведь, – приговаривал он после каждого хлопка. – Вернулся сын блудный!
Такие объятья больше походили на пытку, и я взмолился:
– Хватит, друже мой! Эдак всю душу с меня вытрясешь, а нам с тобой поговорить есть о чём.
– Верно, – согласился Капуста, отпуская меня. – Ну давай, давай в горницу… Как же я рад тебе!
Ну хоть где-то мне рады, а то последнее время ничего кроме косых взглядов да обмана на моём пути не встречалось.
За свою жизнь мне довелось побывать во многих гостиных дворах, и двор моего друга Капусты от них ничем не отличался, разве что занавески на окнах иной раскраски были. А так на вид обычная харчевня: столы посередь горницы, печь у стены, стряпуха с ухватом. Я было подумал, что мы здесь где-нибудь сядем, перекусим, побеседуем, но Капуста потянул меня дальше, в упечь. Там, за плотным покрывалом прятался вход в малую клеть. Капуста зажёг лучину, поставил её на стол и указал на лавку: садитесь. Мы с Сухачом сели.
– Больших гостей здесь потчую, – подмигнув, поведал Капуста и окликнул кухонного холопа. – Квасу нам принеси и того поросёночка, что новый гость заказал. – А стряпухе скажи: пусть другого запечёт. Ничего страшного, подождёт гость.