Ах, как петь-то хочется… Иные девки на посиделках как затянут жалобно, так смех разбирает: что вы, дурищи, голосите? А ныне сама затянуть пробую. Но только не жалобно, а радостное, такое, чтоб если и слёзы – то светлые, Ладой благословенные. От таких слёз огонь в животе ещё сильнее разгорается.
Я размечталась: пришлёт Милонег сватов – и будет у нас всё по-человечески. Свадебку сыграем, избу поставим, корову купим, кур заведём, детишек. Первым сын непременно будет. Всем мужам почему-то первым сына подавай, а иначе едва от тоски не помирают. Но это всё притворство. У моего батюшки семь девок народилось, и ничего, жив. Доволен даже, внуков нянчит.
Но Милонегу вначале сына подарю, чтоб умирающего из себя не строил. Жалко мне его. А потом доченьку, помощницу себе. А потом как Лада рассудит. И будет у нас изба полная ребятишек, а у ворот крепкая сторожа встанет и Добрыня, чтоб никто наше счастье украсть не смог!
Три дня я так мечтала, а потом начала беспокоиться: Милонег сватов не слал. Я подождала ещё день, но никто от него с подарками да с гостинцами не спешил. И я расстроилась. Нет, не расстроилась – растерялась. Так со мной ещё не поступали. Это я могу иных отвергать, а меня отвергать не смей! Душа затвердела, в глазах полыхнули молнии и я пошла искать правды. Первым на моём пути встретился Добрыня. Он устанавливал возле кухни свои порядки, гоняя от дверей местную пёсью свору, и те остерегались подходить близко. Я ткнула в него пальцем и гневно сказала:
– Иди за мной!
Ослушаться Добрыня не посмел.
На урочной площадке упражнялись отроки. Несколько гридей старшего возраста показывали молодой поросли воинские уловки для безоружной руки. При моём появлении гриди вежливо поклонились. Я уже столько хворей и ран старых их излечила, что кланяться мне они зазорным не считали. Один спросил, нужна ли помощь, я отрицательно мотнула головой. Я искала Милонега. Среди них его не было, не было его и среди воротных сторожей. Я посунулась к конюшне. Княжий воевода очень любил своего красавца-жеребца и часто навещал его. Может и сейчас там?
Нет. Чёрный жеребец со скучающим видом тыкался губами в ясли, жевал лениво овёс. Я спросила конюшего, видел ли он воеводу, тот оглянулся испуганно и развёл руками.
Из тёмного угла, куда конюхи сено сносили, донёсся приглушенный смех и следом шёпот, как будто мыши копошатся. Добрыня навострил уши, а я налилась любопытством. Кто там? Сделала шаг, ещё один. Смех стал громче, шёпот явственней. Голоса показались знакомыми. Один – молоденькой портомойни, второй… Оставшиеся шагов двадцать я не прошла, а пробежала, и вот вам правда: Милонег валял на сене чернавку и целовал в шею. Та обнимала его за плечи, шептала что-то скабрёзное, и оба смеялись.
Вот тебе и корова с курами! В первое мгновение я подумала, что лучше бы сидела у себя в амбаре и травы варила. Забот не меряно, а я по конюшням шляюсь. А потом душу словно водой холодной окатили, и сразу стало легко и привольно. Я усмехнулась, а Добрыня зевнул.
Первой меня увидела чернавка. Она выкатила глаза и всхлипнула. Милонег начал было шептать ей в ухо: милая, милая… Но милая глаз обратно не закатывала, и тогда он проследил её взгляд и тоже меня увидел. Ох, как он побледнел! Даже в темноте стало заметно, как лицо его сбросило краску и вытянулось. Милая с пыхтением выбралась из под него и сиганула к выходу, едва не запутавшись в подоле, а он сел, положил руки на колени и сглотнул.
– Ты чего?
Сколько же сил ему стоило выдавить это из себя. А я ответила просто:
– Ничего. Сена хотела взять для запарки, да вижу, негодное оно. В другом месте поищу.
Развернулась и пошла. Он подпрыгнул, побежал за мной, схватил за руку.
– Погоди, Славушка…
Так меня ещё никто не называл. Красиво. Умеет этот бес девкам ум запорошить. Но в душе у меня уже всё улеглось. Не надобен он мне. Не мой он, не о нём я мечтаю. А он, видимо, только сейчас соображать что-то начал. Заговорил о Ладе, о Леле, о глупости своей – опять красиво, но обо всё этом ему раньше надо было думать. Как хорошо, что искать я его пошла, а то сидела бы дура дурой и считала его самым лучшим.
– Славушка… Не думай дурного, бес вселился…
– Да он из тебя и не выселялся. Как прижил ты его, когда кошек за хвосты дёргал, так и живёте по сию пору вместе.