– Какие дела?
–Кто ж знает? Он со мной не советуется.
Да, явно что-то нечисто. Всю дорогу Сухач никак себя не проявлял. Трутень он и есть трутень, лишний раз зада от скамьи не отнимет. А тут даже в город по кой-то бес выбрался, не смотря на то, что отче Боян строго-настрого запретил куда-либо со двора уходить.
– Ладно, ступай покуда. Нужен будешь – кликну.
Проснулась моя дружина, потянулась на волю. Горазд с Горыней устроили урочную потасовку. Принесли с кухни по ухвату и принялись щёлкать друг дружку. Смех. Но со стороны казалось, что бой взаправду идёт. Холопы Капустины и гости сбились гурьбой, зашумели, кое-кто даже подначивать бойцов взялся. А двое и вовсе об залог побились, кто из бойцов победит. Достали мошны, по рукам ударили, да только оба при своих остались. Горазд с Горыней походили кругами по двору, поломали ухваты на горе кухаркам и сели возле меня рядком.
Потом от них, конечно, разило – ужас, ну да то от пользы. Было время, и я вот так урочно бился. Седые гриди учили меня меч держать и удары терпеть, и вместе со мной успехам моим радовались. А успехи были и радовались мы часто. Только отец брови хмурил, не нравилось ему уменье моё. Зато для младшего брата, который ещё и ходить-то толком не научился, вытачал из дерева маленький меч, и играл с ним, забавляя себя и его. Сейчас братец мой, поди, тоже гридь. Сильный, уверенный. Узнаю ли при встрече?
Отца я узнаю непременно, но встречаться с ним в мысли мои не входило. Мы и раньше не любили друг друга, а теперь, когда между нами мама встала, и вовсе лучше не видится. Не то, что мы при встрече за мечи схватимся, нет, но осознание того, что один не уберёг, а второй бродил неизвестно где, радости не принесёт никому.
– Что смурной какой? – спросил, подсаживаясь, Малюта.
– Скучно, – отбрехался я. – Не люблю без дела сидеть.
– Это да, тоже так не люблю, – он помолчал. – А что за кощей к тебе подходил? Меня аж передёрнуло, как его увидел. Не думал, что такие худосочные люди бывают.
– Попутчик мой, с Киева привязался. Сухачём кличут.
– Привязался, говоришь? Больно уж морда у него воровская, вся так и кособенится. Как бы беда к нам через него не прискочила.
– Безобидный он. Ест разве что много, хотя куда харч девается, ума не приложу.
Малюта засмеялся, запрокинул голову. Борода приподнялась, открыла застаревший рубец на горле. У меня самого подобных рубцов ныне не счесть, а было время, когда кроме царапин да прыщей ничего не было. А первую отметину мне Малюта же и оставил. Я на городскую пристань пришёл, четырнадцать лет, мальчонка. В душе злоба, за душой пепелище, и одно только желание в голове – бросить всё. У дальних причалов как раз русы стояли, купца хазарского в город привели. Я бегом к ним в отроки проситься. Первым меня Малюта встретил и сказал, что если через борт переберусь, тогда похлопочет он за меня перед воеводой. Я восемь раз пытался, да только Малюта меня прочь отшвыривал. Это сейчас я с ним в драке поспорю, а тогда и пробовать не стоило. На девятый раз он меня об уключину лбом приложил. Кровь напором брызнула, но я не закричал, не заплакал, остался стоять и уже в десятый раз идти изготовился. Вот за упорство и терпение в дружину меня и приняли.
Малюта просмеялся, потянулся ковшичком к ендове.
– Всё равно стерегись, – сказал он, прихлёбывая квас. – Есть в нём гнильца.
Несколько дней мы просидели в праздности под навесом, забавляя друг друга баснями и сказками, покуда не пришёл отче Боян. Мы только отобедали и намеревались отдохнуть. Присели в тенёчке, а кто и в клеть уже направился. Отче Боян вошёл прямо, встал столбом посередь двора, повёл глазами. Капуста ринулся к нему услужить, но волхв отстранился и повернулся к нам. Мы встали, поклонились.
– А что, молодцы, не пора ли делом заняться? – спросил он.
Спросил вроде бы дружелюбно, но от голоса таким холодом повеяло, что Борейка, самый младший из нас, зубами клацнул. Я тоже немного замёрз. Господине мой Сварог, какая же сила в этом волхве сокрыта! Будто не волхв он вовсе, но сам Волох.
– Как велишь, отче, – ответил я.
– Тогда ступай на княжий двор. Там Милославу найдёшь.
Развернулся и пошагал прочь.
Я не стал ждать второго приглашения. Сходил в клеть, снял со стены саблю, прицепил к поясу. Менее всего хотелось мне идти в княжескую усадьбу, да, видимо, так богам угодно, и чем скорее я заберу девку, тем скорее домой её отведу.
– Я с тобой, – поднялся с лавки Малюта. Он как-то весь напрягся, едва ли не на смертный бой идти собрался. И лицом побелел, такого я за ним ещё не видел. Переживает за меня.