– Нет.
Если и брать с собой кого-либо, отправляясь к волку в пасть, то лучше Малюты никого не пожелаешь. Он и спину прикроет, и при необходимости совет мудрый даст. Но в том-то и дело, что у волка клыки слишком острые. Если Макошь мою ниточку только до княжьего порога довила, то и вся моя дружина не поможет, а если нить дальше вьётся, так и один справлюсь.
– Нет, – повторил я. – Здесь ждите, к походу готовьтесь.
– Ты как в усадьбу придёшь, – шепнула мне напутствие Радиловна, – кликни Милонега. Он сын княжий, да и человек хороший. Если девка твоя и вправду там, так он подскажет, где её искать.
Вот, оказывается, кто Милонег на самом деле. Не просто витязь и воевода, а сын Благояра Вышезаровича, наследник дел и стола княжеского. Теперь хоть знать буду.
Я снарядился, прочёл молитву на удачу и отправился в усадьбу. Жизнь городская бурлила, шла заведённым порядком. Я столько разных городов повидал: и Щетин, и Царьград, и Киев – и везде всё одинаково. Люди, повозки, дома. Единственная разница, в Царьграде дома каменные, в Киеве деревянные, а в Голуне чаще мазанки попадаются. Серые, неказистые, пыльные. И только княжеская усадьба поднимается над тыном высоким дубовым теремом, и горделиво пыжится резными причелинами да наличниками.
Я подошёл к воротам. Двое стражей напряглись и сдвинулись друг к другу плечами, закрывая проход. Пускать меня в усадьбу они не собирались. Оно и понятно: на витязя я не похож, на огнищанина тоже, но сам при оружии и морда разбойничья. Что делать? Разве что остановить да в обратный путь спровадить. А если заартачусь, так можно и мечи вынуть.
Я не стал их на грех наводить. Глянул на того стража, что постарше, и сказал:
– Милонега позови.
– Кому Милонег, – насупился страж, – а кому воевода Миломир Благоярович.
– Это ты у него в службе, тебе его полным именем и величать, а я человек вольный, мне без надобности. Скажи ему, Гореслав, попутчик от киевской межи, говорить с ним хочет.
Страж помялся, решая, слушать меня или в шею гнать. Переглянулся с товарищем. Проще всего, конечно, в шею, но как бы самому потом от воеводы не схлопотать. Вдруг я с важной вестью? Он почесал затылок и начал было отступать с дороги – проходи, мол, но сомнения всё же одолели.
– Что-то не помню, когда воевода последний раз на киевскую межу ходил.
– А ты его спроси, он напомнит.
Страж засопел, задёргал бровями, по-прежнему сомневаясь, но всё же решился.
– Ладно, схожу до воеводы. А ты здесь стой, а иначе…
Что там «иначе» он не договорил, но состроил такое зверское лицо, что я подумал: уж не хворый ли? Второй страж хмыкнул и отвернулся. Этот показался знакомым. Не им ли я навес во дворе у Капусты ломал? Высокий, крупный и глаза всё время отводит, будто стесняется чего. Я уставился на него в упор, но он взгляда моего не принял, а только землю под ногами буравил. И вправду стесняется. Можно мимо пройти, не остановит. Я так и собрался было сделать, но тут вернулся первый, едва ли не бегом, и, продышавшись, сказал:
– Иди, пустить тебя велено. Воевода у гридницы на урочной площадке. Это там, где…
– Знаю, – оборвал я его.
Я поправил саблю и ступил во двор. Всё как прежде, ничего не изменилось. Справа от хором гридница, перед ней утоптанная и посыпанная речным песком площадь. Милонег стоял посередине с деревянным мечом и выводил защитные круги. Я присмотрелся. Крутить тяжёлый меч из морёного дуба, это не ухватом баловать, такое не каждый сможет. Занятно. Я остановился у края. Четверо гридней с короткими копьями обступили витязя и пытались пробиться сквозь защиту. Милонег легко скользил по песку, наклонялся, нырял под удары и, казалось, совсем не устал. Даже не запыхался.
Площадку обступили дружинники и отроки. Некоторые водили плечами вслед за Милонегом, впитывая в себя каждое его движение, и тут же повторяли, учились. Что ж, учится было чему. Я и сам подметил новый приём. Один из нападавших ткнул Милонега копьём в живот, тот широко шагнул в сторону, склонился вровень с землёй, юркнул между ней и копьём, ухватил свободной рукой оскепище и чиркнул гридя кончиком меча по рукам. Достойно. В настоящем бою враг без рук свалится, изойдёт кровью. Мне этот приём не подойдёт, не такой я проворный, но для себя запомнил, что и так может быть.
Урок закончился. Милонег приставил меч к ноге, мотнул головой, стряхивая пот с волос, выпрямился. Настоящий князь, настоящий воитель. За таким дружина хоть в огонь, хоть в воду – без раздумий. Сильный, отчаянный. Он повёл по мне глазами и спросил не остывшим от боя голосом:
– В дружину проситься пришёл? Ну, подходи, глянем, на что ты годен.