- Ну я прям и не знаю, что вам спеть.
- Спой мою любимую,- попросила Ксюша
- И мою.- вставила Лера но под моим взглядом осеклась и горько вздохнув продолжила жевать рыбу. И такой у нее был несчастный вид, что у меня прям настроение поднялось, и захотелось её пожалеть. Хоть она этого и не заслужила, но родная всё-таки…
Ухмыльнулась, и вздохнув я запела Ксюшину любимую песню Полины Гагариной «Колыбельная». Есть в этой песне какая-то потаенная внутренняя сила.
Слушали меня затаив дыхание, хотя скорее даже не дышали… Какое-то время после окончания в помещении была гробовая тишина. Я даже растерялась, и прокашлявшись спросила.
- Понравилось?
И тут все разом как загалдели меня хваливши… И давай ещё песен просить… Вот тут я поняла, что конкретно попала. Видимо все так явно было написано на моем лице, что князь вынес свой вердикт- ещё одна и спать!
Согласившись, я запела Леркину любимую, ну чтоб не обижалась… Лебедь белая Юлии Михальчик.
Видимо песня мне удалась, потому, что присутствующие зрители взревели и потребовали ещё раз, а потом ещё раз…
После четвертого исполнения я психанула и заявила, что больше они не услышат от меня ни ноты. Народ проникся и отпустил меня отдыхать живо обсуждая мое исполнение и запевая другие песни.
Олег проводил меня до дверей, целомудренно поцеловав меня в щеку сказал:
- Ты настоящая белая лебедь, как в песне. Сильная, смелая… Самая лучшая и прекрасная. Я рад, что ты появилась в моей жизни! Иди отдыхать счастье мое, а завтра поедем дом смотреть. Ты же хотела больных лечить.- и чмокнув меня в лоб легко сбежал по ступеням вниз.
10 глава
Гомон взбудораженной дружины никак не хотел стихать, люди активно обсуждали увиденное и услышанное. Между собой строя предположения одно другого замысловатее, об отношениях между князем и чужачкой-лекарем.
Выскользнувшая на улицу Агапа осталась всеми незамеченной. Обида на князя, и злоба на эту пришлую выскочку переполняли ее, не давая вздохнуть полной грудью.
Для нее наконец то открылась вся неприглядная правда жизни. А правда заключалась в том, что князь, её князь, увлекся какой-то пришлой тёткой. Сразу в памяти всплыла их с Олегом последняя встреча, и стало понятно кого же он назвал «Лада моя».
Темная ненависть захлестнула жгучей волной, требовала уничтожить, разорвать, жечь по живому калёным металлом.. Она даже сделала несколько шагов к терему но внезапно развернулась и пошла к тётке ища в ней поддержку. И не потому, что пожалела соперницу, нет! А потому, что уничтожить казалось слишком мало! Хотелось, чтобы соперница мучилась, страдала, просила о пощаде… А она, Агапа с наслаждением бы на это смотрела и не пощадила… А только била бы, резала, жгла… Рвала бы голыми руками... Перед глазами проплывали одна сцена мести страшнее другой, и все равно, этого было мало… Хотелось не смерти сопернице, а именно мучений и унижения!
Лукерья выслушав племянницу велела той вести себя тихо, пока она не сходит за зельем приворотным. И накинув на плечи темную шаль выскользнула прочь, едва успев до закрытия ворот на ночь.
Идя знакомым маршрутом в не ярком свете луны Лукерья думала о сложившейся ситуации. Нет, у нее не было сомнений, она была абсолютно уверенна в правильности своих поступков. Она размышляла о том, как половчее все провернуть. Чтоб и результат был, и прошло все гладко. Сперва отворотить князя от чужачки к Агапушке, а затем уже и счёты сводить. А то ишь, появились тут на все готовое... И дом им и серебро… За какие такие заслуги!