-У твоего отца имя Иван, а отчество Борисович?
-Да, а что?
-Да про него сегодня и в газетах, и в телеке. Вроде, он возглавил эту компанию, как ее там... Они ее из двух компаний сделали, вчера подписали какой-то документ. "Волгазнефть-Юг". Получилась самая крупная компания по нефти и газу тут. Он, что у тебя олигарх, что ли?
-Да вроде нет, так банк был, еще что-то. Может, это не он?
-Сдается мне, что он.
Я опять обнаружил таракана в углу коридора. Мадагаскарец лежал вверх лапками и отчаянно ими дрыгал. Моя бабушка нашла верный способ выкидывать их - она брала спицу от своего вязания и протыкала ею таракана насквозь. Потом смывала его в туалете. Я поискал что-нибудь острое. Нашел гнутую вилку в туалете. Проткнул таракана и утопил его в унитазе. Лешке рассказывать про тараканов не хотелось... Мало ли, как он отреагирует.
Мы работали до обеда, не покладая рук. Вымыли полы, вычистили туалет, убрали постели, вытерли везде пыль. Мусор выносили раза три. И еще два пакета бутылок. Долго думали, что с ними делать. Ведь их сдают за деньги, но Лешка сказал, что много на них не заработаешь. Вдруг к нам подошел худой мужичок и ласково спросил насчет бутылок. Мы с радостью отдали все бутылки в его дрожащие руки. Взамен он долго благодарил нас и желал здоровья.
Лешка сказал, что завтра мать Павлика тоже отпустят. Ее напугали, как могли. Но все это мало на них действует, то есть на тех, кто пьет, так что, скорее всего, все будет по-прежнему.
-Жаль, - сказал я, - особенно, Сереженьку.
Мне очень захотелось защитить его, оградить от всего этого кошмара, который может повториться в его жизни опять. Но как? Кто я ему? Да и сам я всего лишь тринадцатилетний мальчишка, то есть еще ребенок. Был бы я взрослым, я бы его усыновил.
-А что они есть будут, когда их из больницы привезут? - спросил Леха.
-Не знаю. Ты готовить умеешь?
-Ну, так... Суп могу сварить. Яичницу.
-Слушай, а в холодильнике у них шаром покати, - сказал я, закрывая старый покосившийся "Саратов".
-Давай, в магазин сходим. У тебя как с финансами?
Мы стали рыться по карманам, вытаскивая свои запасы. Набралось немного.
-Можно купить пачку пельменей, хлеб, молоко. Я видел у них манку на полочке. Может, манную кашу сварим для Сережи? - спросил я Лешку.
-Ну, пошли. Там посмотрим.
В магазине мы купили все, что планировали. Потом сварили пельмени и накрыли их крышкой.
-Ванька, ты кашу манную варил когда-нибудь?
-Нет. Но видел, как мама Машке варит. Ничего сложного.
-Ты уверен?
-Уверен, конечно. Ставь молоко. Как начнет закипать, надо всыпать манку и размешать.
Молоко у нас, конечно, чуть не убежало. Манки насыпали слишком много, и каша получилась густая. Оказалось, что у них нет сахара, и Лешка побежал в магазин снова.
Приехала скорая и привезла Павлика, его отца и мою бабушку в белом халате. Когда я видел бабушку в белом халате, то почему-то начинал ее немного бояться. Как бы подсознательно, еще с детства. Как будто это не моя бабушка, а доктор Айболит, только в юбке.
Серьезная бабушка сообщила, что Павлик полностью поправился, а вот отец его не совсем, но пневмонию они вылечили. Другая его болезнь оказалась неизлечимой.
Санитары занесли носилки и аккуратно переложили отца Павлика на кровать. Я ознакомил хозяев с меню. Вечером Павлику предстояло забрать Сережу из садика и накормить моей загустевшей манной кашей, к тому же несладкой.
-А вот и сахар прибыл, - объяснил я, когда в квартиру влетел Лешка с мешочком сахара.
Бабушка спросил, могут ли они с дедом иногда брать Сережу к нам в гости. Я был несказанно рад. Мы еще посидели немного и засобирались. Уходя, я чувствовал немой вопрос, витавший в воздухе: "А что с нашей мамой?". Но Лешка молчал. А мне не хотелось думать, что все опять превратится в тот же кошмар, который был здесь еще две недели назад.
Дед, который всегда был в курсе последних событий, подтвердил сообщение Лешки о том, что мой папа возглавил "Волгазнефть-Юг". Дед все уши прожужжал нам, что наш дядя Паша, а это официальный мамин адвокат и давнишний друг бабушки, - полный идиот. Он договорился, что при разводе нам отойдет коттедж и какие-то копейки, а нам могли бы светить миллионы. И все в таком духе. К концу вечера у бабушки был гипертонический криз. Мы с Машкой сидели в палаточном домике и читали "Федорино горе", а мама ушла к своей подружке.
Пасха
В субботу женское население квартиры пекло куличи и красило яйца. Машка была на седьмом небе от счастья. Она вообще любит возиться с тестом. И еще его есть. Хотя ей, конечно, никто не разрешает. Бабушка всегда рассказывает ей одну и ту же страшную историю про мальчика, который поел сырого теста и у него заболел живот. Случился заворот кишок, и он чуть не умер. А в больнице ему разрезали живот и потом делали много уколов. Машка делает вид, что верит, но все равно тесто ест.
Потом мама с бабушкой и Машей поехали в Казанский Собор святить яйца и куличи. Они всегда так делали. Раз в год. Я читал, что именно в этот день, в Великую Субботу, перед Христовым Воскресением в Иерусалиме в Храме Воскресения Господня в два часа дня по молитвам Патриарха Иерусалимской Православной Церкви зажигается благодатный огонь. На Гробе Господа будто из ничего сам по себе возникает... Это настоящее чудо. Этот огонь не жжет руки в первое время. От него все находящиеся в храме зажигают свечи. Когда я вырасту, я обязательно съезжу в этот храм на Пасху.
Вечером мы отпросились к Лешке поиграть в компьютер. А у Лешкиных родителей мы отпросились ко мне. На всю ночь. Но эту ночь мы планировали провести в церкви.
В церкви было многолюдно. Люди все были красиво одетые. Кругом горели свечи, и вкусно пахло. Мы тоже купили свечки и стали ждать начала Литургии.
Я осмотрелся. Бабушки в белых платочках заняли немногочисленные скамеечки. Впереди, ближе к алтарю стояли несколько мужчин и молодых женщин, тоже в светлых платках. Все остальное пространство занимали снующие туда-сюда тетеньки с корзинками, набитыми куличами и крашеными яйцами и молодежь, которая создавала основной шум.
Три старшеклассницы из нашей школы в модных джинсах громко спрашивали в церковной лавке, где можно взять платки. Лешка шепнул мне, что, оказывается, женщины и девушки должны быть в церкви с покрытой головой. Какая-то бабушка стала цыкать на них и выговаривать им за джинсы. Потом полупьяный парень пытался узнать, какому святому нужно молиться, чтобы не попасть в армию.
В этот момент пришел незнакомый священник, но не отец Николай. Он выглядел взволнованным и несколько раз то входил, то выходил из алтаря. Началась Литургия. Отца Николая так и не было, что меня несколько тревожило. Голоса в церковном хоре были очень нежными и хорошо подобранными. Они, словно сливались в какую-то небесную мелодию, непохожую на человеческий голос. Всю службу я молился Богу, чтобы отец вернулся к нам, и все стало как прежде.
В конце службы у меня заболели ноги. Не привыкли они стоять. Я смотрел на старушек, отстоявших всю службу. На их лицах не было видно усталости, они даже как-то помолодели и радовались этому Великому Празднику. "Христос воскресе!" - послышался громкий голос батюшки, а все и мы отвечали: "Воистину воскресе!". Лешка предложил:
-А теперь пойдем на Волгу встречать рассвет. Рассвет на Пасху не такой как всегда, он особенный.
-Почему? - спросили девочки.
-Как почему - не только люди, но и вся природа радуется такому празднику. Это же самый главный праздник для всего человечества и всего живого на земле. Увидишь, как солнышко играть будет. Как пасхальное яичко. Такое бывает только раз в год на Пасху.
-Так ведь туман, что мы увидим? - спросил я.
-Не бойся, тумана не будет.
Мы стали выходить, и вдруг какая-то женщина запричитала:
-Отец Николай! Его убили!
-Не убили, а ранили. Он в реанимации. Наркоман из третьего училища порезал.
Мы вышли и решили поехать сразу в реанимацию. Только в какую больницу - никто толком ничего не знал.
-Так вот почему его не было на службе, - сказал Лешка.
Мы, конечно, очень расстроились. Потом вернулись в храм и от всего сердца попросили у Бога здоровья отцу Николаю.
-Давай поедем к нему днем, как только узнаем, в какой он больнице, - предложил я.
Всю дорогу мы говорили о нем, какой он хороший, и как он нам нужен, как будто старались убедить друг друга, что не время ему умирать. Так и дошли до берега Волги.
Рассвет не заставил себя ждать. Солнышко красновато-оранжевого цвета парило над линией горизонта и было, действительно, похоже на пасхальное яйцо. Оно будто переворачивалось вокруг своей оси, играло и радовалось вместе с нами. Мы совершенно не замерзли, несмотря на то, что температура ночью заметно снизилась. Вскоре мы были дома. Я отведал немного кулича и одно самое красное яйцо, а потом пошел спать. Христос воскресе! Воистину воскресе!
Проснулся я от мелодии моего сотика, мне звонил Лешка. Мы договорились поехать к отцу Николаю в больницу. Лешка уже все выяснил. Отец Николай лежал в реанимации железнодорожной больницы.
Естественно, в реанимацию нас не пустили. Мы передали ему большую пасхальную открытку с поздравлениями, кулич и минеральную воду. Когда мы собрались уходить, пришла одна из его прихожанок и рассказала, что вечером в субботу, когда отец Николай шел в церковь, на него напал наркоман и ударил ножом в грудь. Прямо в сердце. У меня заныло сердце.
Вышел молодой врач, женщина кинулась к нему расспрашивать о здоровье отца Николая. Врач улыбнулся и сказал:
-Он в рубашке родился. Прямое проникающее ранение в сердце, но скользящее. Завтра мы его в обычное отделение переведем. Сможете навещать.
-Слава Богу! Христос воскресе! Вот вам куличи, яички крашеные, угощайтесь, - сказала женщина, протягивая ему пакет. Доктор взял и пошел обратно в свои белые палаты спасать чьи-то жизни. Мы облегченно вздохнули.
-Ну почему именно его? - спросил Лешка.
-Силы зла свирепствуют, - сказал я и почувствовал опять ужасный приступ тошноты. Язык защипало.
-Да, - нараспев заговорила женщина, -он у нас замечательный, наш батюшка. Просто замечательный.
Мы еще постояли немного, слушая словоохотливую женщину, потом попрощались и пошли. Настроение заметно улучшилось. Ничто не предвещало новых неприятностей.