— Тогда это мое наблюдение для будущих офицеров будет необычайно полезно. — Закончил штабс-капитан подводить к сути своего внезапного замысла. — Я открою вам, каким образом можно практически с гарантией получить от Системы такую очень важную и полезную для любого руководителя и командира характеристику, как Харизма. Она позволяет сделать так, чтобы люди более дружелюбно и отзывчиво относились к вам и вашим пожеланиям. Интересует?
— Очень интересует, — это уже Пашка вперед меня успел. Сам я, признаться, тоже немного возбудился на прозвучавшее предложение, но подбирал слова для соблюдения политеса. Ну, и параллельно я пытался вспомнить, слышал ли я вообще когда-нибудь до этого о Характеристике с таким непонятным названием.
И, кстати, даже если бы штабс-капитан вообще никак не описал эффект от этой Характеристики, все равно мы с братом страстно бы желали ее получить. Насколько мы, с Пашкой, успели уже убедиться, любая дополнительная Характеристика от Системы позволяет получить какие-то вовсе даже не иллюзорные выгоды в жизни. Жаль только, что раздает она эти дополнительные Характеристики очень неохотно и зачастую исключительно с риском для жизни получателя этой характеристики. Так что да, очень хотим узнать.
— Секрет этот я узнал случайно. В училище, перед выпуском, мне и еще двум курсантам, у кого предполагалась спорная итоговая оценка, командир нашего училища поручил составить и прочитать перед приемной комиссией доклад на тему пройденного нами за время учебы материала….
Хм. Неужели за без малого десять лет, прошедших после появления Системы, люди так и не сумели заметить даже столь вопиющие закономерности? Но факт остается фактом, Харизма так и остается в числе очень редких и слабо изученных характеристик. И уж о подобном способе ее получения мы, с Пашкой, точно не слышали.
— Спасибо вам огромное! — Поблагодарили мы, с братом, штабс-капитана в конце закончившегося небольшого, но очень познавательного рассказа.
А я еще добавил:
— Вот такая благодарность за оказанную помощь мне точно нравится.
— Если вы, Александр, имеете в виду безобразную ситуацию с той бендершей из Николаева, когда мы не вступились за вас, то простите великодушно, — очень точно поняла суть моих сетований красавица. — Я просто не могла вмешаться. В тот момент Слава был очень плох, и все свое внимание и остатки маны я тратила на подкрепление его здоровья. А четвертый наш спутник, он вообще, как я поняла, находится у нее в подчиненном положении и тоже не мог вмешаться.
— Вы сказали бендершей? — Посетила меня вдруг озарение. — А я все гадал вчера, что за дом, о котором она говорила, может дать за три месяца доход в две тысячи рублей, пусть и ассигнациями.
— Ха-ха-ха, — рассмеялась Анна Леонидовна, глядя на мое обескураженное лицо, — а вы вдруг решили, что она целый дворец внаем сдает? — Нет, она самая обычная содержательница публичного дома. Как оказалось, жителям Херсона публичный дом иметь в городе гораздо важнее, чем полноценную целительскую обитель.
— Аня, не переживай ты так, все уже позади, — взвился вдруг раненый штабс-капитан, обняв за плечи внезапно до слез загрустившую невесту.
— Для кого позади, а кого и вовсе искать не стали! Илья Федорович, Ниночка! Где они сейчас? И я тоже бы в ту ночь пропала, если бы ты, Слава, тогда не вмешался. — Истерика, я припомнил это слово. У этой красивой девушки началась самая настоящая истерика.
— Все же, Аня, не стоит посвящать этих молодых людей в наши проблемы, — попытался успокоить свою невесту офицер, но ту уже окончательно понесло.
— Да! Не стоит! Только знаешь, Слава, я уже до смерти устала прятаться! Кто бы знал, что обладание даже крохотным знанием заклинаний исцеления может быть столь опасным. Вот вы, молодые люди, знаете, что в первую очередь темные культисты охотятся именно за нами? А Херсонский генерал-губернатор, князь Барятинский, когда я явилась к нему с просьбой о защите и расследовании, просто указал мне на дверь, и мы, со Славой просто вынуждены были бежать из родного города на первом же попавшемся в порту корабле…. Зерновоз! Мы спрятались в трюме зерновоза. Вы, ребята, когда-нибудь видели, какие на том корабле крысы?..
Пусть не сразу, но этот приступ истерики все же удалось успокоить. Знаете, крайне неловко ощущать себя в качестве абсолютно лишнего лица, которому, на самом деле, не предназначаются звучащие откровения и не иметь возможности, без нарушения правил вежливости от этих откровений улизнуть.
Но наконец, поток слов, исторгаемых молодой целительницей, начал иссякать. Переглянувшись с Пашкой, я нерешительно протянул: