И в Павловской мужской гимназии мы, уже по своей собственной инициативе тоже родными братьями записались: Павел и Александр Лебедевы.
А я еще и сам моего внезапно образовавшегося отчима иначе, как отцом не называл, даже в мыслях. Точнее, я мысленно как раз и разделил: родной отец — батя, он же из казаков, у них дети отцов называли преимущественно именно так, а полковник Федор Лебедев — отец. Четко и понятно. Опять же и на отношения внутри семьи такое мое именование нового мужа моей матери сказывалось исключительно положительно.
— Сейчас дорога мимо балки проходить станет, — на всякий случай предупредил я своего брата. Не то, чтобы он и сам об этом факте не догадывался, но так, на всякий случай, — доставай, Пашка, из котомки свой пистоль и держи его наготове.
— Не учи крученого, — отозвался в ответ Пашка, но двуствольный укороченный пистолет послушно достал. И пороха из пороховницы на полки пистолетных замков дополнительно подсыпал. Теперь, в случае чего, ему останется только по-быстренькому курки взвести, и сразу же можно палить в супостата.
Ну, а я дополнительно проверил, насколько легко у меня вынимается из ножен, подвешенных сбоку, на пояс, мой нож. Денег-то на второй подобный пистолет мы в семье пока не наскребли. Несмотря на уже вполне себе уважаемое звание, наш нынешний родитель получал не такое уж и большое содержание, а траты на переселение и последующее обустройство на новом месте, а, самое главное, на «барашка в бумажке» за разрешение на передачу мне своей фамилии, вышли вполне себе серьезными, считай, съелись все его накопления за годы беспорочной службы целиком и полностью. Хорошо еще, что хоть один такой укороченный пистолет на двоих смогли приобрести, с сентября подобные не совсем безопасные походы в гимназию снова сделаются для нас ежедневными.
Впрочем, все эти наши приготовления вышли совершенно бесполезными: разбойников-крымчаков на своем пути мы так и не встретили, и уже спустя неполный час наша разномастная и оттого очень колоритная парочка ступила на первую, окраинную улицу города, носящего имя несчастливого отца нынешнего рассейского императора.
— Смотри, Пашка, шапито! Не соврал Афоня, в самом деле, цирк приехал! — Восторженно объявил я своему брату, когда мы, прошагав еще сколько-то по городским закоулкам, вышли на бывший пустырь совсем неподалеку от нашей нынешней гимназии. — Будем надеяться, что и в остальном, насчет продажи там гирь он нам также не соврал.
И таки да, пустырь этот нынче можно называть именно, что бывшим, столько вокруг натянутого полотняного купола шапито толпилось народа. А еще, с другой стороны шапито, чуть в стороне от людского столпотворения, этаким крохотным гуситским табором, в круг оказались выставлены несколько больших фургонов. Собственно, именно этот маленький мирок цирковых артистов и являлся конечной целью предпринятого нами нашего сегодняшнего путешествия.
— Простите, уважаемый, нам наш товарищ сказал, что здесь, у вас, можно приобрести снаряды для силовых тренировок? — Обратился я к бородатому мужику, сидевшему возле прохода на огороженную фургонами территорию. Ну, да, как на подбор все получилось: сначала прочитал в старом зарубежном журнале, случайно попавшемся мне на глаза, о возможности повышения показателя Силы при помощи атлетизма, ан тут как тут и сосед Афоня с его покупкой «за недорого» гири и сообщением, что «там еще есть», нарисовался. Пашка же меня, в большей степени, скорее, просто за компанию сопровождал, чем реально оказался заинтересован в подобной покупке.
— Снаряды… для силовых тренировок?.. — Переспросил мужик слишком сложное для него название, но тут же сообразил: — а, это…. Семка! Подь сюды! Отведешь барчуков к Эммануилу Карловичу.
Путь к указанному ему человеку прикрепленный к нам босоногий, вихрастый мальчишка, с выгоревшей на солнце шевелюрой, выбрал прямиком через центр отгороженной фургонами площадки, выставив жизнь цирковой труппы в фургонах с откинутыми с этой стороны холщовыми тентами буквально на самое полное наше обозрение. И надо сказать, что закулисная жизнь циркачей от жизни тех же обитателей Слободы отличалась совсем даже не сильно. Никаких тебе фокусов-покусов, шпагоглотания или хождения на пару с экзотическими животными, обычная полукочевая жизнь, самых обычных, ничем не примечательных людей.