И нет, зажиливать все найденные мной деньги, чтобы использовать их в одиночку я не собирался. Но как бы Пашка прямо тут же, возле телеги, не начал меня расспрашивать, что там, да как. А народа вокруг много…. Не дай бог, сплетня о найденной мной жестянке еще и до той хамской тетки докатится. Вот уж кому я точно возвращать деньги не намерен.
…Хм, а ведь у меня же еще остаются деньги от проданного мной поручику Амосову ружья! Что бы такого мне прикупить на все эти деньги, чтобы не получилось мучительно больно за средства, бесцельно растырканные на всякие пустяки?
Все же так уж сразу решать важные финансовые проблемы мне не пришлось. В Слободу мы приехали. Отец, в окружении прочих членов семей участников подзадержавшегося каравана встречал нас на въезде в поселение.
— С вами, поручик Амосов, о том, почему вы так задержались, мы переговорим завтра, — ожег недовольным взглядом командир полка своего проштрафившегося офицера, — сейчас же живо все по домам.
Ну, и мы, с Пашкой, тоже поспешили выполнить это указание. Жестянку я, все же наскоро проинспектировав ее содержимое, не мудрствуя лукаво, едва оказался в своей комнате, засунул в сундучок с моими личными вещами, стоявший под кроватью, после чего с внезапно обретенным спокойствием завалился в кровать. Утро вечера, как известно, мудренее. И, кстати, в банке вовсе даже и не ассигнации оказались, а вполне себе новомодные кредитные билеты. Разница, кстати, выходит вполне приличная. В отличие от ассигнаций, сумма, объявленная на кредитном билете, лишь ненамного отличалась в меньшую сторону от этой же суммы в серебре.
— Сашка, а чего ты не спрашиваешь, как я выданные тобой деньги потратил? — Был первый вопрос Пашки, когда утром мы встретились с ним возле туалетной будки.
— А ты потратил? — Уточнил я, в душе немало удивляясь такой перемене своего отношения к величине выданной Пашке в долг суммы.
— До копеечки. Еще и свои тринадцать рублей пришлось прибавить. — А глазки такие хитрые-хитрые. Явно что-то очень занимательное смог купить.
Пришлось задавать ему буквально напрашивающийся вопрос.
— И что же ты за шестьдесят три рубля смог такого-эдакого приобрести?
— Описание ритуала, позволяющего при его проведении временно, сроком до пяти суток, преобразовать единицы Силы, Ловкости и Выносливости в Интеллект. Представляешь, какая это будет здоровская штука, когда нам в конце учебного года придется снова сдавать экзамены!
Хм, звучит, в самом деле, очень завлекательно. Только мучают меня сомнения: отчего это такой шикарный ритуал в магической лавке так низко оценен?
Впрочем, сразу разбираться с описанием внезапно подозрительного ритуала не стал: не для того мы, с Пашкой, в такую рань поднимались. Нас сейчас другие наши парни на утреннюю тренировку дожидаются.
Пробежались по околице поселка. Лучше бы, конечно, как раньше, побегать по лесным тропинкам, там гораздо больше шансов, что кроме Выносливости может и еще Ловкость кому-нибудь капнуть, но так далеко отдаляться от людей недавно отец нам запретил. Если уж вон, людоловы на охраняемые купеческие обозы начали нападать, то напасть на подростков в лесной чаще им уж сам бог велел.
После бега озвучили друг для друга получившиеся результаты: на сегодня ни у кого ни одной прибавки. Впрочем, это дело уже ожидаемое. Чем больше мы тренируемся, тем все более скупой на прибавку характеристик делается Система.
— Тогда давайте будем отрабатывать ухватки казацкой борьбы, — предложил я, стараясь поднять настроение приунывшим соратникам.
И нет, никто мастером по этим самым ухваткам из нас не был. Так по верхам, батя (напомню, мысленно именно так, в отличие от отца-отчима, я именовал родного отца), когда был жив, показывал кое-что.
— Этот прием называется «мельница», — отрекомендовал я, пригласив к себе в качестве учебного супротивника Афоню. Он легкий, мельницу на нем показывать выйдет сподручней всего.
— Здорово! — Загалдели парни, увидев, как ловко я его кувыркнул по траве.
Ага, и мне тоже понравилось. Ловкость +1 от Системы далеко не каждый же день перепадает.
По итогам отработки данной ухватки еще одному из членов нашей ватаги, Ваське Афиногенову, добавилась единичка Ловкости. Охо-хо, чувствую, теперь ребята от меня не отстанут, потребуют учить их дальше, а я из всей батиной науки только и помню еще «вьюна», да «переднюю подножку». Ну, и еще удар костяшкой среднего пальца в кадык, но его мой родитель строго настрого заказывал кому-либо из приятелей демонстрировать. Опасно очень. Еще не хватало, чтобы кто-то кого-то из них убил до смерти.