Системные характеристики Александра Лебедева на конец восьмой главы:
Класс Каллиграф-Начертатель.
Уровень 6.
Очки опыта\ до следующего уровня: 489\3200
Основные характеристики:
Сила 8
Ловкость 12
Выносливость 7
Интеллект 14(+1)
Дух 4
Мана 40\40
Дополнительные характеристики:
Скрытность 2
Удача 2
Харизма 2
Навыки:
Следопыт,
Наставник.
Магические конструкты:
Малое исцеление;
Светлячок;
Розжиг огня;
Создание воды;
Стрелы холода;
Телекинез;
Направленный слух.
Глава 9
В сущности, ситуация с выданными Системой Классами если и прояснилась в ближайшие две недели, то не слишком. Точнее, это у нас, с Пашкой, не слишком, а вот у отца — вполне себе. Он еще, вместе с Классом Боевого мага, и дополнительное заклинание для себя получил: Воздушная стрела. Боевое заклинание, наподобие изученных ранее Стрел холода, только, в отличие от последних, использовать его было возможно исключительно по отдельному противнику. Зато и направление в цель у нее выходило гораздо более надежным,… на очень невеликом расстоянии. Дальше ударная мощь этой самой «стрелы», а по факту просто локальной очень сильной воздушной струи, очень быстро ослабевала и рассеивалась. Короче, еще одна довольно удобная замена пистолету. Кстати, и мы, с братом, и даже Наташка, это заклинание заучили буквально влет. А что? Времена ж нынче суровые, запросто может когда-то и пригодиться, тем более, что и маны это заклинание, по сравнению со Стрелами холода потребляет чуть ли не в два раза поменее.
А вот матери никакого дополнительного заклинания по случаю обретения ею Класса не досталось. Ей Система презентовала навык открытия Магического зрения. Кстати, совершенно для нас бесполезный: магию мы все видели и без всякой помощи со стороны Целителя. Пашка сделал по этому случаю предположение, что это потому, что своим первым магическим заклинаниям мы обучились еще до внесенного в наш мир последнего глобального изменения.
Еще одно примечательное, хоть и довольно-таки неприятное событие случилось в нашей гимназии.
Мы вполне себе спокойно сидели на законе божием, внимали рассказам отца Пимена о житие древнего богослова Тертуллиана и пытались в меру своих сил отыскать устраивающее нашего наставника объяснение одной очень странной фразы этого святого: «Христиане созданы, а не рождены», когда открылась дверь, и кто-то из младших гимназистов, заглянув к нам в класс, возвестил:
— Братьев Лебедевых вызывают в кабинет директора!
Пришлось идти, гадая, зачем мы ему вообще понадобились.
Только в директорском кабинете нас встретил вовсе и не директор. Точнее, в первые минуты и он тоже был, но, представив нас двум очень хмурым и неприветливым полицейским, главный руководитель нашего учебного заведения очень быстро ушел куда-то по своим делам. А мы остались, так как эти полицейские заявились именно к нам.
— Кто из вас Павел Лебедев? — Первым делом вопросил главный из них, изукрашенный тремя звездочками коллежского секретаря.
— А простите, с кем мы имеем честь?.. — Влез я со своим вопросом, пока еще Пашка только собирался с ответом на заданный вопрос.
— Становый пристав, коллежский секретарь Горелкин, — представился этот господин. — А этот нижний чин — мой десяцкий Трофим Митрофанов. — И тут же перешел в решительную словесную атаку. — Как же так, гимназист Лебедев, вроде, такой благовоспитанный молодой человек, а на деле выходит, сущий разбойник, по которому каторга плачет?
— Вы ошиблись, господин становый пристав, — влез из-за моей спины Пашка. — Это я Павел Лебедев, а это мой брат Александр.
— Ну, вот, еще и попытка введение в заблуждение полицейского чина при исполнении, — моментально отыскал еще один пункт наших прегрешений этот гадкий полицейский. И тут же, добавив силы в голосе, едва ли не в голос заорал: — пистолет, из которого вы стреляли в добропорядочных подданных нашего императора, вы сами сдадите, или мне придется проводить примерный обыск?
Вот не ожидал я такого от Пашки! Едва только прозвучало это требование, как он моментально подобрался и объявил:
— Господин полицейский, это беспримерный навет и произвол с вашей стороны. Мы, с братом, являемся несовершеннолетними, поэтому все подобные вопросы вам надлежит решать с нашим отцом, полковником Лебедевым Федором Исидоровичем! И еще… я никогда в жизни не стрелял в добропорядочных людей! Даю вам в том мое честное, благородное слово.