— Ребята, пожалуйста, прервитесь на минутку, — попросил я, когда увидел, что все мои потенциальные соратники оказались в сборе. — Вы сами видели, в каком состоянии вчера домой возвратился мой брат. Также и Система всех вас информировала об усложнении условий нашего будущего проживания. Те же вожаки животных, которым она пообещала даровать магию наравне с людьми, только чего стоят. А еще крымчаки и прочие людоловы. По всему выходит, что чтобы не погибнуть в ближайшее время поодиночке, всем нам необходимо объединяться в одну единую команду.
— Точно! И грекам в гимназии тогда уж точно укорот дадим! — Подхватил высказанную мной идею Афоня. Ну, он вообще всегда впереди любого события несется.
— Точно! Правильно! — Подхватили это высказывание гимназисты. Но и прочие, кто не посещал гимназию, против моего предложения не сильно возражали.
— Тогда, чтобы в нашей ватаге все было честь по чести, нужно нам выбрать атамана, — озвучил я затаенное. Вот сейчас и проверим, насколько эта моя Харизма мне поможет.
И сразу же наступило молчание. Как в той присказке из одной сказки, когда больший хоронится за меньшего, а меньший стоит ни жив ни мертв. Ан, нет, вот и первое робкое предложение прозвучало:
— Предлагаю Лебедева в атаманы. Сашку. Все равно же мы все в его каретном сарае занимаемся.
Хех! В итоге, пусть и не без некоторой шероховатости, но получилось по задуманному. Шероховатость же заключалась в том, что один из самых старших парней, Филимон Халус, хоть и не стал сам набиваться в атаманы, но, цыкнув зубом, этак высокомерно произнес:
— А я не желаю никому тут подчиняться. И вообще я после окончания гимназии собираюсь поступать в университет, так что я в вашей карете пассажир временный.
Ну, что ж, как говорится, насильно мил не будешь. Но и еще не изученным этим охламоном заклинаниям я учить его теперь уж точно не стану!
На учебу, в гимназию, мы, с Пашкой, отправились в ближайший понедельник. К этому моменту у брата под воздействием многочисленный заклинаний Малого исцеления уже давно сошли все следы побоев на лице. Даже довольно глубокое рассечение на верхней губе полностью и без всякого следа затянулось. А вот что не поддалось действию заклинания, так это два наполовину сломанных передних зуба. Но отец по поводу этой Пашкиной боевой травмы высказался, что, мол, просто Малое исцеление, оно на то и малое, что способно излечить далеко не все повреждения. Пообещал на летних каникулах свозить Пашку в Николаев. Там, по слухам, обитает Целитель, у которого Исцеление продвинуто уже до среднего ранга, плюс имеется еще несколько других, более специализированных целительских заклинаний для разных случаев жизни.
Явного фурора наше появление в учебном заведении не произвело. Одноклассники как кучковались по своим каким-то делам, так и продолжили ими заниматься. Но все же парочку очень внимательных и настороженных взглядов в свой адрес я уловил. Разумеется, со стороны бывших подпевал Георгади. Как уже успел мне сообщить Афоня, больше Гектор учиться в нашем классе не будет. К ним домой, в ночь после моего героического противостояния, даже полицейские с жандармами заявлялись. Разыскивали взрослых мужчин из этой семьи. И никого не отыскали. Только женщины и малые дети. А сам глава семейства, купец второй гильдии, два его брата, и сын, учащийся нашей гимназии и наш одноклассник, словно растворились в воздухе.
Собственно, сам учебный день тоже протекал как обычно: уроки, перемены, общение внутри своих четко очерченных приятельствующих компаний. Никаких ретивых полицейских, которые бы желали меня, с Пашкой, допросить. Впрочем, скорее всего, этот вопрос уже вполне разрешился. Не зря отец за эти три дня несколько раз ездил в сторону Павловска.
А вот уже после того, как уроки закончились, и мы возвращались в сторону ожидавших нас солдат, Афоня вдруг передал мне предложение от одного из бывших Георгадиевских подпевал, Георгиоса Попандопуло по кличке Жор.
— Он хочет присоединиться к нам на тайных условиях. В качестве личного взноса обещает рассказать что-то важное из секретов семейства Георгади.
— Ну, если это окажется реально важным, думаю, подобный взнос можно будет зачесть, — кивнул я, чуть подумав, после чего уточнил: — хотя, признаться, не лежит у меня душа к такому вот перебежчику. Как говорится, предал раз, предаст и в будущем.
— У него немного другая ситуация. Говорит, Георгади его отца, как и многих других в Павловске, фактически держали за горло. Требовали платить каждый месяц по десять рублей золотом только за то, чтобы дом с лавкой не спалили. Ну, и вот, еще поддержка их отпрыска в школе — тоже в обязательном порядке.