Закончил свое чистописание, дополнительно критически осмотрел, что у меня получилось.
Пассажиры дилижанса захвачены татарами и уведены в ближайшую балку. Мы, с братом отправляемся на преследование.
Александр и Павел Лебедевы.
М-да, в определении «чистописание», касательно этого моего послания, первая его часть явно лишняя. И бумагу, несмотря на все свои старания, я все же умудрился в крови и угле измазать, и буквы, выведенные неудобным, рассыпающимся в пальцах угольком, написаны вкривь и вкось. Но, самое главное, что эта надпись все же, с грехом пополам, но читается. Пристроив листок под штапик крохотного оконца на входной дверце дилижанса, я захлопнул эту самую дверь и, заценив еще раз результат своих трудов на предмет заметности, скорым и решительным шагом направился в ту сторону, куда людоловы чуть ранее увели своих пленников.
…Ну, почти сразу направился. В самый последний момент мой взгляд упал на нож мертвеца, по-прежнему покоящийся в ножнах, подвешенных на вышитом серебряными нитями тряпичном поясе. «А ведь два ножа в случае схватки — это всегда лучше, чем один»! — Пришла внезапная мысль. Чуточку передергиваясь от брезгливости к мертвому, еще теплому телу, я принялся расстегивать на нем этот самый пояс.
Все же сам пояс я брать не стал. Не принято у нас такие носить, чай не крымчаки. Да и хоть, вроде он даже и изукрашен, но как-то так, коряво. Явно не настоящий мастер тут вышивкой занимался, зря только серебряную нить потратил. Да еще и внутренняя поверхность этого довольно большого куска черного, английского сукна оказалась засалена просто донельзя, аж блестела, лоснясь на солнце, потому выкинул этот кусок затасканной ткани без малейшего сожаления. А вот сам нож был дивно хорош! Роговая рукоятка, скромно украшенная парочкой небольших, но узорчатых серебряных накладок, очень удобно легла в руку. Ножны тоже по части украшения, по сравнению с поясом, отличались в заметно лучшую, более искусную сторону. Ну, и, конечно же, сам клинок! Черненый, хищно обоюдоострый, с двумя сверкающими на солнце по краям узкими полированными полосками отточенных лезвий. Сразу видно, старинная, статусная вещь, не простой все же это татарчонок был.
А вот ухаживал убитый мной людолов за своим оружием, надо заметить, совсем неважно. Я даже поморщился, когда услышал при извлечении клинка из ножен самый натуральный скрип песка. Да что песок! Там под узкой полоской еле намеченной гарды как бы даже не самый настоящий мох начал расти! Точно вам говорю, фу, грязнуля!
Все же чисткой вновь приобретенного оружия именно сейчас я заморачиваться не стал. В самом деле, следовало как можно скорее поторапливаться, ведь брат там в данный момент вообще остался один на один со всей этой сворой. Ну, и какой он бывает временами вспыльчивый, я тоже отлично помнил, как бы в мое отсутствие не начудил чего. Потому просто разместил второй нож на свой пояс под правую руку, под пару к первому, для левой, и практически бегом устремился к зеленеющим неподалеку от дороги зарослям растительности.
Более светлые заломы на ветках, оставленные для меня Пашкой, я отыскал вообще без труда. Удобная все-таки штука, эта Система! И реально, так выходит, что я теперь «Следопыт». В голове словно чуточку светящаяся ленточка от обозначенного Пашкой при помощи заломов пути сама собой нарисовалась. Впрочем, конкретно этот эффект мы с братцем уже не раз и не два испытывали, можно считать, к описанному эффекту я уже привык. Вон, ни на секунду не усомнился, что мой путь лежит не просто к крутому обрыву на дно балки, а вовсе даже к ничем почти непримечательным зарослям лещины, растущим как бы даже несколько в стороне.
Все-таки татары, похоже, тут вовсе не в первый раз безобразничают! Иначе никаким другим образом не объяснить, откуда им стало известно об этой промоине, притаившейся в самой глубине почти непроходимых зарослей кустарника. Зато, уж забравшись туда, дальше, по глинистому руслу, промытому талыми весенними водами, удалось спуститься на дно глубоченной балки, словно по дороге.
— Пс-с, — не задумываясь о форме призыва, позвал я в спину притаившегося за стволом огромной, кряжистой липы брата. Вот тоже, кстати, явный эффект от все того же Следопыта. Ведь, казалось бы, находясь в лесу, проще всего известить о своем появлении хрустом какой-нибудь небольшой веточки. Ага, и уведомить о своем приближении, вместе с Пашкой, еще и тех же разбойников, до кучи. Хруст веток, он по лесу далеко разносится. А вот это мое «пс-с», как раз нет. Теряется среди естественного шелеста листьев.