— Ах вы Анчутки, ироды! По чужим садам шастаете! — Чуть было от неожиданности не запустил в непонятно откуда возникшую сбоку от нас вопящую краснолицую бабу Огненным шаром, настолько неожиданно она там нарисовалась.
— Тикаем, пацаны! — Завопил Афоня, кидаясь от источника этих воплей вперед, в сторону очередного забора, благо, по сравнению с гимназической монументальной оградой тот был совсем невысоким, даже самые мелкие первоклашки его без труда перемахнули.
— А еще гимназисты, называется! Вот я ужо завтра схожу, пожалуюсь вашему директору! — Несся нам во след пронзительный голос хозяйки сада. — Как вас только земля носит, таких разбойников!
— Странная все же тетка, в городе из ружей вовсю пуляют, а она, как ни в чем ни бывало, капусту поливает, — прокомментировал это наше небольшое приключение все тот же Афоня, когда мы, махом удалившись от источника воплей на два или три огорода, остановились на минуточку, чтобы перевести дух. — А уж как орет-то! У меня даже в ушах зазвенело.
— Зато конец света в нашей Рассее-матушке никогда не наступит, немного по-святотатски пошутил мой брат. — Вострубит ангел, созывая души смертных на страшный суд, а она его иродом и Анчуткой обзовет, да и продолжит эту свою капусту поливать.
И все немного облегченно рассмеялись.
Системные характеристики Александра Лебедева на конец семнадцатой главы:
Класс Каллиграф-Начертатель.
Уровень 9.
Очки опыта\ до следующего уровня: 24157\25600
Основные характеристики:
Сила 13
Ловкость 16
Выносливость 18(+1)
Интеллект 24
Дух 22
Мана 220\220
Дополнительные характеристики:
Скрытность 2
Удача 3
Харизма 3
Меткость 3
Воля 1
Навыки:
Раскрыть список.
Магические конструкты:
Раскрыть список.
Глава 18
Уф! Вот и окраина города! Да еще не просто окраина, а выходящая на самую ее окраину роща. Обычно именно в этом месте был выставлен постоянный пост от городского отряда обороны, но сегодня специально оборудованное место под сенью крупного куста орешника оказалось пусто. Выходит, не соврал Попандопуло: какой-то нехороший человек из числа начальствующих над этим подразделением увел всех своих подчиненных прочь, на время оставив вверенный его заботам город беззащитным перед нападением людоловов.
По уму бы нам и дальше, не разделяясь поспешать до самой нашей Слободы, где сообщить о происходящем в Павловске подполковнику Салимбекову. Именно он, в отсутствие отца, осуществляет командование оставленными в месте основной дислокации третьим и четвертым батальонами. Пусть бы у него голова болела, какие действия следует предпринимать.
К несчастью, уже находясь почти на выходе из Павловска, я использовал свое уникальное заклинание Прозрение Грядущего.
Почему только тогда, а не при первом же сообщении о грозящей нам всем опасности? Так у меня маны не хватало. Мы ж с ребятами перед самой гимназией ее почти полностью сливаем в накопитель. На уроках греческого или даже естествознания заклинания ж не нужны вовсе. Но я, кстати, свою ману тогда только наполовину слил: уроки, в основном, скукота неимоверная, вот и занимался я в последнее время, вместо этого, начертанием известных мне заклинаний вливая ее в удачные образчики каллиграфического искусства. И все равно, на мое уникальное заклинание маны мне не хватало: там ее вливать, по требованиям Системы, необходимо ровно две трети от моего максимального объема, причем, обязательное требование, без использования дополнительной маны из накопителя.
Таким вот образом, половина резерва оставалась, да за время наших плутаний по садам и огородам еще сколько-то набежало — в аккурат на активацию Прозрения Грядущего и накопилось.
И таки да, я сразу же это заклинание и активировал: береженого, говорят, и бог бережет, а на безлюдной дороге длиной в шесть верст всякое может случиться, если уж сам Павловск оказался захвачен. Лучше о всех поджидающих на этом пути неприятностях знать сильно заранее.
А теперь, почему при упоминании об использовании этого заклинания я употребил выражение «к несчастью». А просто все. Как так в писании говорится: в многия знания, многия печали. Умный этот мужик, царь Соломон, был, в точности мою ситуацию предсказал. Ага, я едва на ногах устоял, когда осознал всю накатившую память длиной более, чем на целые сутки вперед.