Хех! И все же по результатам этой крайне неожиданной для обеих сторон встречи мы, с ребятами, оказались самую малость быстрее!
— Магией их! — Негромко вскричал я, замечая, что и полудюжина врагов, вышедшая вместе с позрослевшим Георгади из потайного выхода с территории порта, тоже уже готова отреагировать.
Вот все-таки Стрелы Холода, а также Воздушные стрелы нравятся мне гораздо больше, чем Огненные шары! А просто их применение, в отличие от той же огненной магии, совсем практически незаметно со стороны. Ни звуков тебе, ни всполохов света.
А теперь, чисто в качестве оправдания, поясню вам, отчего эта встреча, в отличие от того же столкновения в нашей гимназии, стала для нас такой неожиданной. А просто заклинанием Направленного слуха именно в этом вот случае, в отличие от пустынной дороги или такого же пустынного здания нашей гимназии, ничего толком впереди себя разведать не получится. Враги ж буквально там, за стенами, по территории порта, целыми подразделениями передвигаются. И шум от них разносится соответствующий.
Как я уже сказал, навстречу нам, сквозь потайной вход, проделанный в обход таможни, очевидно, местными контрабандистами, вышло шестеро: пятеро просто в гражданской одежде, в которой по городу местные горожане расхаживают, и старший братец Георгади, в офицерском османском мундире. Так все вшестером в открытом ими проходе они и полегли кучно.
— А этот еще жив! — Уведомил меня Пашка, собравшийся затащить подбитого нами османского грека с улицы в открывшееся перед нами помещение.
Повезло, нечего сказать, кроме этих, подстреленных нами людоловов, в не очень большом помещении склада никого больше не оказалось.
— Не убивайте меня, я все скажу! — В такт моему брату завопил очнувшийся офицер на чистом русском. Точнее, небольшой акцент, конечно, прослеживался, но тут и у многих из местных жителей чистота выговора значительно хуже.
— Мы и так все знаем, — пробурчал Пашка, понявший, что пока этого случайно образовавшегося пленника в ближайшее время мы добивать уж точно не будем.
М-да, по сравнению с уничтоженным мной предателем-полицейским всяких разных подробностей данный субъект знал гораздо больше. В том числе и таких, что напрочь опровергали полученные нами ранее сведения.
Для начала, никакого француза-заказчика нападения на Павловск, на французском же корабле, в природе не существовало вовсе. Фрегат, изначально испанской постройки, в связи с очередным случившимся в Испанском королевстве нестроением, оказался, словно самое обычное торговое судно, выставлен на торги и куплен… еще одним греком, Алексисом Фотиадисом, бывшим придворным артефактором султана Абдул-Меджида Первого. Была у османов, оказывается, и такая вот должность при дворе. Причем, видать, достаточно высокооплачиваемая, раз специалист, уволенный с этой должности, смог целый боевой корабль вместе со всеми необходимыми ему припасами прикупить. И, кстати, не только припасы: команду корабля и две роты аскеров, в том числе и самого Георгади, для высадки десанта тоже прикупил, точнее временно откупил у одного из своих знакомых воинских командиров-соплеменников.
Ну, а французский флаг, как и рассказы непосвященным в эти тайны об таинственном французе-заказчике, был придуман исключительно чтобы атаковать Павловск. Решил хитроумный грек таким образом замаскировать свое участие в будущем довольно громком преступлении.
Подробности подготавливаемого преступления я тоже узнал. Свихнувшийся на почве магических экспериментов артефактор от самых главных своих соплеменников-сподвижников их и не скрывал особо. Ага, именно еще один магический эксперимент: для кардинального улучшения уже имеющегося в его распоряжении и без того очень сложного и дорогого амулета этому изуверу потребовалось массовое жертвоприношение. Причем жертвоприношение не абы кого, иначе артефактор вполне бы мог не заморачиваться и просто каких-нибудь негров из Африки прикупить задешево. Не-ет! По расчетам артефактора в качестве жертв ему подходили исключительно детские, неокрепшие души, да при этом еще и с достаточно высокими показателями Интеллекта. Собственно, все прочее, случившееся в городе при его захвате, было лишь сопутствующими действиями по достижению цели, поставленной перед своими миньонами хозяином фрегата.
— И ты, урод, вот так спокойно рассказываешь о своем участии в подготовке убийства сотни ребятишек⁈ — Вообще-то до этого самого момента я считал, что гнев, полностью затмевающий рассудок, в нашей семье присущ лишь одному только Пашке.