— Беатриче, с каких пор ты утратила веру в меня? — спросил Лодовико. Печаль затуманила его черты. — Я спрятал сокровища в подземельях замков. Когда французы находились в двадцати милях от Милана, это показалось мне вполне благоразумным шагом. Деньги и драгоценности оставлены на хранение у родственников и друзей по всей Италии.
— Но мессир Гвалтьери сказал, что деньги ушли на долги миланской знати и теперь вы вынуждены повышать налоги, а это непременно приведет к недовольству горожан!
— Миланцам придется смириться. Они ценят красоту и удобства. Они хотят прославлять Господа в позолоченном и богато украшенном соборе, но не хотят платить за все эти усовершенствования. Таковы люди! К тому же, дорогая моя, мессир Гвалтьери знает не более того, что я счел нужным ему рассказать.
«Как и я», — подумала Беатриче, но слова Лодовико успокоили ее.
— Иди ко мне. — Герцог открыл объятия жене. — Если ты будешь так волноваться, ребенок родится беспокойным.
Беатриче шагнула вперед и упала в объятия Лодовико. Она закрыла глаза и потерлась щекой о бархат его камзола. Беатриче уже не хотелось докапываться до истины. Лишь бы эти покой и безмятежность, которые она находила в его объятиях, длились вечно!
ГЛАВА 8
Лодовико Сфорце, герцогу миланскому, от Леонардо Флорентийского
Ваша светлость, до меня дошли слухи, что настоятель Санта Мария делле Грацие жаловался Вам, что работа над фреской «Тайная вечеря» в трапезной монастыря стоит на месте. Уверяю Вас, фреска почти завершена, за исключением головы Иуды. Всем известно, что Иуда — отъявленный злодей, и я желал бы, чтобы дьявольская натура отражалась в его облике. Поэтому вот уже около года днем и ночью я неустанно обхожу улицы Борчетто, где обитают все городские отбросы. Однако до сих пор мне не удалось обнаружить лица, которое воплотило бы в себе всю мерзость предательства. Найдя подходящую модель, я тут же завершу фреску. Если поиски окажутся безрезультатными, мне придется использовать лицо самого настоятеля, который вполне отвечает моим требованиям. Меня останавливает только нежелание сделать его предметом насмешек в собственной трапезной.
Отвечая на обвинения, что я забросил фреску, хочу заверить Вас, что тружусь над ней по меньшей мере два часа в день. Лучшие умы достигают многого лишь тогда, когда трудятся над малым. Только так можно найти то, что давно ищешь.
2 ЯНВАРЯ 1497 ГОДА, МИЛАНБеатриче стояла под высокой аркой, которую поддерживали четыре внушительные колонны. Этому склепу предстояло стать местом ее последнего упокоения. После того как Браманте завершил отделку, они с Лодовико часто приходили сюда, чтобы полюбоваться работой мастера, помолиться и присмотреть за строительством гробницы, в которой когда-нибудь обретут покой. Беатриче не удивляло, что Лодовико стремился так отдалиться от брата и остальных грешных Висконти, похороненных в Дуомо. Вряд ли герцогу в будущем хотелось лежать рядом с Джаном Галеаццо — слухи о причастности Il Moro о к безвременной кончине последнего носились в воздухе, словно грифы-стервятники. Лодовико всегда отрицал, что виноват в смерти юного герцога, но едва ли ему хотелось провести вечность рядом с мстительным призраком Джана. Церковь Сайта Мария делле Грацие располагалась на другом конце города, у ворот Порта Верчеллина. На таком расстоянии Лодовико мог не бояться злобных духов, обитавших в соборе Дуомо.
Разве могла Беатриче подумать, что будет проводить столько времени в этой гробнице? Разве могла она предвидеть, что один из склепов так скоро обретет хозяйку? Все эти недели после неожиданной смерти Бьянки Джованны герцогиня приходила сюда каждый день. Дочь Лодовико умерла в Виджевано в конце ноября, вскоре после наступления холодов. За завтраком Бьянке стало нехорошо, и она отправилась в постель. Никто не встревожился — у дочки Лодовико был слабый желудок, но обычно ее недомогания длились недолго. Однако на сей раз боли не прекращались, а лишь усиливались, и не успел доктор определить причину болезни, как жизнь оставила Бьянку Джованну.
Галеазз удалился от мира. Безутешный Лодовико заперся в своих покоях, закрыв сердце и двери перед Беатриче. Даже Изабелла не могла утешить ее. За несколько недель до смерти Бьянки младшая дочь Изабеллы Маргерита умерла в колыбели. Франческо, стоявший вместе с армией в Калабрии, подхватил опасную лихорадку, и Изабелла вынуждена была отправиться туда, чтобы отвезти полуживого мужа в Мантую.