Всадники Ашина загнали всех оставшихся разбойников туда же в ров. Первые ласковые лучи солнца осветили картину на дне рва. Всадники Ашина выстроившись на краю насыпи, плевали в еще живых разбойников. Добив их, отряд вернулся в селение. Здесь уже знали о ночном нападении и люди с серпами и вилами стояли вдоль главной улицы между мазанками, а между загонами мелькали фигуры волкодавов и подростков.
Ашин успокоил селян. Но сразу же предупредил:
- Покоя нам уже не видать. Будьте всегда на чеку. Враг силен и нагл, и этот дерзкий налет нам преподал урок. Расходитесь по своим углам и обдумайте мои слова.
Тюркоязычные племена в большей части занимались охотой и разведением овец, а эфталито-иранские племена были заняты земледелием, но разницы между ними особой не было, благодаря смешанным в их среде бракам. Ввиду этих обстоятельств у них преобладало двуязычие. Ашин выбрал себе тюркоязычные племена, обучал их, требовал дисциплину и прядок. Особенно его волновала молодежь, хоть он и был еще очень молод, но сама природа назначила его вождем. Народ племен любил его, подчиняясь всем его указаниям, и потому его последние слова стали предметом всеобщего обсуждения. Простой народ не понимал, за что они так наказаны противником. Но дело было, прежде всего, в налогах, которых было множество, а сборщикам казалось, что их мало. А как избежать насилия и угнетения? Ашин тоже думал об этом, но бросать насиженные места было жалко. И он решил обратиться к Вавилонскому наместнику Александру Македонскому. Ашин слышал об этом молодом полководце.
Однако обычаи дедов требовали проведения праздника Иер-Су-Ана на должном уровне, и главным лицом в сценарии праздника был молодой воин-вождь всех племен - Ашин. Суть этого праздника Ашин сводил, по-своему, к следующему.
Всем союзом (а это означало шесть-семь родов по материнской линии) выходили на поля, где проводили первую борозду на волах. Рога волов украшались венками из живых цветов, подросток с факелом из полевых сухих трав и цветов шел впереди упряжи. За ним волы тянули плуг с деревянной основой и бронзовыми лемехами, а за упряжью волов должен был обязательно идти молодой пахарь-вождь племени. Люди с семенами проса и пшеницы шли за плугом и сеяли, а за ними девушки и парни шли с кувшинами с водой, которую разбрызгивали в разные стороны. Завершали борозду (это был первый день пахоты) пожилые люди. Это был всеобщий подъем селения, поэтому старались всем миром принять участие.
Вот и теперь Ашин решил сначала провести этот праздник со своими людьми, а потом уехать в Вавилон.
Праздник был ценен еще тем, что молодежь, зная друг о друге только со слов родственников, теперь на празднике встречалась лицом к лицу, выбирала друг друга по нраву, по деловым качествам, а осенью заключались браки.
Ашин знал эти обычаи и стремился как можно дольше продлить этот ритуал необычными забавами и играми. Но, в то же время, соблюдал золотое право: «Делу - время, потехе - час». Эти дни действительно превращались в радостные праздники труда и отдыха.
Но в этом (440) необычном году пришлось и праздник сократить, потому что надо было успеть не только вспахать, но и посеять. Да еще подсчитать и потери после налета отряда разбойников. Несмотря на это, Тунг-хан, Ашин, Гюн-Вэй были счастливы и довольны тем, что все роды и племена вышли на праздник и встретились со всеми предводителями, увидели воочию их физическую и духовную закалку. Дух единения, а не расхождения руководил в этот день всеми, Поэтому Ашин, поручив Гюн-Вэю и хану руководство племенами, стал собирать совет по отъезду в Вавилон.
Он уединился в любимом уголке у озера Турнигöл. Здесь под плакучей ивой доброволец-эфталит постелил ему коврик, принес невысокую табуретку, складной столик на невысоких ножках. Затем вытащил снедь, немного вина и брынзы, фрукты, свежий дикий чеснок «кöмÿрен». Парень отошел в сторону, дав возможность Ашину уединиться. С озера доносились крики и курлыканье озерных птиц, но неожиданно к ним присоединился лебедь-самец. Ашин улыбнулся этой гармонии звуков, ароматов, чистоте матушки-Природы - Иер-Ана.
Что он знает о личности Александра Македонского? Да, пожалуй, ничего. Но арабы из остатков войск Дария рассказывали о необычном молодом и красивом завоевателе Востока.
Ашин позвал эфталита:
- Таргитай, подойди ко мне. Не одному тоскливо. Расскажи о себе...
Таритай подошел и сел на пень.
- Я тоже думаю о своих делах, Ашин.
- О чем же? Какие твои дела? Я хотел спросить у тебя, Таритай.
Юноша приподнялся, его скифская короткая накидка как-то свесилась с плеча и Ашин увидел шрам от сабли. Он смутился: они были почти ровесники, а вот ты, погляди, он уже успел получить ранение. И спросил, как бы невзначай: