Вернулся к Тыгыру. Тот дрожал от страха и мигом затащил Гюн-Вэя в укрытие. Тут он выложил свиток из-за пазухи и сказал:
- Надо бы этих драконов усмирить пузырями.
Гюн-Вэй подумал, что старый ученый от страх стал заговариваться. И странно оглядел его с ног до головы.
- О чем ты, Тыгыр? Какими пузырями? Воловьими, бараньими?
- Да нет же, ты не понял. Был бы Дэв.
- Ну тогда расскажи мне, о чем речь. Идем. Я и Дэву помогу, если надо для пользы.
До утра Гюн-Вэй должен был съездить к своим в долину. Но разговор с Тыгыром его остановил. Речь шла о необычном плане мести чайнам. О чем? И стал стелить под шелковицами свой кожух. Но Тыгыр что-то задержался в помещении у дочерей. В это время с дуала спрыгнул Дэв. Гюн-Вэй затаив дыхание стал ждать Тыгыра. Но Дэв вошел прямо в хижину. Оттуда доносились радостные всхлипывания дочерей. Затем Тыгыр вышел с Дэвом и Гюн-Вэй увидел сине-серебристый наряд белокурого юноши. Они подсели к Гюн-Вэю. Тыгыр был взволнован. Оказывается, чайны разорили домик той женщины, у которой временно жила Яблоневый Цветок. Поэтому Дэв готов был на все: не только нитроглицерином взорвать все, а и вообще снести все логово императора.
План Тыгыра заключался в том, что после отлива наполнить метаном как можно больше герметических тростниковых и бамбуковых стеблей газом, герметически их закупорить и обложить весь дворец снаружи безобидными на вид палками и навесить на них рубашки, платья, детские вещи, пропитанные нитроглицерином, якобы для сушки на ветру. А далее дело было проще простого: пустить ночью стрелу с горящим факелом на конце на вывешенные вещи.
Мужчины стали готовиться к операции и до утра так и не ложились. А в это время Ашин проводил совет старейшин племен.
- Слушайте мое слово, соплеменники! - начал он, - У нас и радость превеликая, но и горе немалое. Будем мужаться: необходимо попытаться вернуть своих угнанных людей и скот и готовиться к переходу на новые места, ближе к своим.
Люди, потрепанные двухнедельным разбоем, слушали со страхом вождя.
- Недавно только посеяли просо, пшеницу, настригли шерсти и вывели птиц на подворье, насобирали массу яиц на продажу, куда это все девать теперь? Может быть, закопать, а может в озеро сбросить? - раздавались голоса со всех сторон.
Ашин и другие вожди никого не пытались остановить, боль за разоренную землю не сразу утихнет. Но и ждать окончательной гибели нельзя было. И Ашин решил всех отпустить, оставив при себе только около десяти вождей, не считая Гюн-Вэя.
Ашин поручил Тунг-хану и Канк-сану вместе с Гюн-Вэем и его приближенными остаться в долине Турнигюл, а сам с остальными свободными воинами поедет в Южную Сибирь для того, чтобы подготовить новое место для переезда всех желающих переехать на широкие просторы Южной Сибири.
Такой разрыв союза племен был подобен удару молнии средь бела дня. Ведь решалась судьба огромного союза племен и их родной культуры.
Но Ашин вспомнил встречу с Искандером, о его рассказах про науку, культуру, религию, о книгах и библиотеках Александрии, Афин, Салоннии, и вождь окрылился вдохновением: все это будет и у них тоже. Вслух же он заверил всех, что впереди у них есть возможность повернуть время к себе, использовать его только на благо, а не на разрушение. На этом расстались они до утра.
Утром Гюн-Вэй, Тыгыр и Дэв-Строитель незаметно поднялись на высокую груду развалин недалеко от реки. Все ждали прилива Серебряного Дракона.
Тыгыр еще раз проверил план действий Дэва-Строителя. Дэв изложил свое намерение собрать метан в специальные резервуары, а затем заполнить им трубы из бамбука и тростника, да использовать и те оставшиеся запасы по стеной. Тыгыр одобрил и дал последнее наставление по ликвидации императорской армии и дворца в целом. С Гюн-Вэем они вернулись к девушкам. Во дворе увидели двух оседланных коней, но самих всадников е было.
Тыгыр вошел в помещение для животных и здесь увидел двух молодых мужчин-гуннов, они помогали девушкам доить коз, переговаривались, шутили и смеялись. Тыгыр не рассердился: уж слишком жизнь дочерей была сурова в этой глухой степи, пусть веселятся. Но молодые воины, увидев Гюн-Вэя, смутились и поправив доспехи, сказали:
- Гюн-Вэй, Ашин и Тунг-хан прислали за тобой. Есть срочное дело и ты должен поехать с нами.
Гюн-Вэй сразу заметил грусть в глазах девушек и сказал Тыгыру:
- А что будет с ними и с тобой, если я уеду?
- Да дело очень серьезное: это те живые и беспомощные души. Их нельзя оставлять одних, и с тобой нельзя отпустить.