Дэв и его близкие пропустили дерущихся внутрь пещеры, где они прятались. Неожиданно боевой Небесный жеребец, почувствовав запах боя, заржал, вздыбился на передние ноги, сметая все на своем пути, стал выбивать копытами отверстия в пещере. Дэву ничего не оставалось делать, как запрячь боевую колесницу, тоже голубого и золотистого цвета, вооружиться мощным и тяжелым копьем, мечом, колчаном со стрелами и настигнуть врага. Желание было одно - чтобы побольше противников скопилось вокруг колесницы. Враг не ожидал такой атаки Гераклида сзади, с боков, а затем и спереди, потому что Дэв поворачивал Небесного туда, куда конь сам рвался.
Уже первый день битвы показал, что землю гуннов не так-то легко завоевать.
Ашин, Гюн-Вэй, Тунг-хан, Канк-сан и многочисленные пешие и конные воины, двигались также, как учил их Искандер - квадрами. Но первые атаки врага показали, что эта тактика губительна для скопления воинов в квадре, потому что у них еще не было металлических щитов и сабель, а мечи и копья были бронзовые и очень хрупкие. Поэтому вечером Ашин всем велел сообщить, что возвращается к скифской тактике - заманить врага и добить его в отдельности и по частям.
Они еще не знали о том, что молодой Дэв-Гераклид на Небесном остановил продвижение врага вглубь гуннского союза. И следующий день, да и после, враг, построившись, стал отходить на свою территорию. Шел бы он тихо и смело, если бы не новый приступ гнева и мести Небесного. Дэву ничего не оставалось делать, как снова запрячь, уже облепленную тряпьем и хламом колесницу и догнать отряды желтых драконов. Уже к вечеру остатки разбитых кибиток с раненными дошли до бурной реки и остановились на ночлег. То был последний поход желтых на неистребимых и неуловимых гуннов. А Дэв (уже не просто «строитель», а «Гераклид») стал у них символом коварства и силы, гнева и победы, здоровья и красоты. Легенды о нем опережали его появление на рынках, во дворце. Эти слухи дошли и до Искандера, но уже тот был по пути к Греции. А жаль, что судьба не свела их ни здесь, ни там...
Ашин и его команда ждали Дэва у себя в стане, в долине Турнигюл.
Часть 14
Гунны в Южной Сибири. Огузы. Горны Алтай.
Неизведанные народы и тропы...
Ждали на совет старейшин, потому, что надо было весь союз народов и племен, входивших в дружественный союз, собрать и обсудить создавшееся положение. А подвиг Дэва уже был известен Ашину. Он был признанным героем гуннов, другом гуннов и на него и мудрого Тыгыра Ашин возлагал очень большие надежды. А переезд нельзя было откладывать: в Горном Алтае и Южной Сибири было больше тюркоязычных племен, нежели в этих, затерявшихся в степях и долинах Горбатого барана. Ашин стремился объединить всех тюркоязычных охотников, скотоводов, земледельцев вокруг своего знамени. Но сразу эту массу нельзя было поднять с мест и двинуть в Южную Сибирь. Вот и решался вопрос о переезде Ашина и его команды с меньшими потерями, душевными травмами. Дело было очень непростое. Поэтому Ашин снова нашел Тарги и сказал ему:
- Сейчас мы ждем всех старейшин и ханов, их помощников, их советников. Но есть одна проблема, которую я должен решить или только сам или в беседе с очень узким кругом лиц!
Тарги вытерев руки о свой эфталитский кушак, забеспокоился: о чем говорит Великий хан - Кыскыр? Что это за проблема?
Тарги не стал хана допекать излишними колючими и пустыми вопросами, и только сказал тихо и внятно:
-Я всегда был и буду рядом с тобой, я готов создать все, чтобы тебе мыслилось и дышалось легко и свободно.
Он ушел, но вслед донесся голос Ашина:
- Приготовь место, стол, закуску там же у озера Турнигюл. Да, и еще... сходи, посмотри, как дела у лебедей. Есть ли у них уже птенцы?
Тарги улыбнулся:
- А то как же? Мы заняты разрушениями, войнами, а лебеди строят гнезда. Уже и лебедята свои, и пары, и свои гнезда...
Ашин восхитился таким положением дел на озере: все же любовь, благородство труд и желание сохранить ШАО и Жизнь у птиц выше и крепче. А Тарге крикнул:
- Эй, Тарги, береги их, смотри, чтобы лисицы не повадились разорять гнезда. А мой шатер установи ближе к их голосам, я люблю птиц и эту долину...
«Кыскыр-Хан» было его новое имя, которое дали ему после битв на границе с китайцами, но не официальное; имя все же для него осталось Ашин. Поэтому он, как Ашин, сейчас думал больше о том, как сделать, чтобы сохранить любовь народа, а как хан - спасти этот союз от разорения на чужбине.
Прежде всего, он решил оставить Тарги здесь у озера, как егеря, чтобы он охранял жизнь озера в долине Турнигюл, так как уже настал сезон выведения птенцов. Домашний скот тоже имел неокрепший молодняк. Куда двинуть эту массу? Да и на полях зрел урожай проса, ячменя, пшеницы, сады были полны созревающими фруктами...