Ашин решил набрать смельчаков-воинов и охотников, земледельцев и скотоводов, чтобы оставить их здесь дома, но желательно и все роды собрать здесь в долине Горбатого Барана. А затем с отрядом пробиться в Горный Алтай и Южную Сибирь, а там видно будет.
Отдохнув, он вышел из шатра и позвал Тагира:
- Эй, друг, подойди. Есть разговор.
- Говори. Я слушаю тебя, Ашин.
- Нам предстоит переезд. Но ты останешься здесь. Вырастут птенцы, вырастет вся живность. Я очень прошу тебя, обучи одну пару лебедей для вестников. Хорошо бы, чтобы они научились находить меня с отрядом.. да, чтобы они вести несли нам с родины... Мы очень будем ждать их с письмом1
Тарги вытаращил глаза от слов Ашина:
- Такое только в сказках бывает. Но если хорошо постараться, то может что-то и получится. Ведь птица она как? Она любит человека...
- А ты постарайся. Птице легче найти нас, чем скажем, всаднику. А нам вестники очень нужны будут. А пока идем в селение, там нас ждут. Я тебя представлю как дрессировщика и егеря.
Здесь под большим навесом уже ждали главу родов и племен. Все спорили и ругались. Женщин не было. Но и мужчины кричали друг на друга не хуже женщин. Спор шел вокруг переезда на новое место. Никто не хотел покидать родные долины и горы. И вот шин, Гюн-Вэй, Тунг-хан, Тыгыр появились между рядами сидящих. Все разом замолчали. Эту команду они любили и подчинялись ей. Первым заговорил Ашин:
- Соплеменники и сородичи! Нам угрожает сильная, хорошо организованная армия соседней страны. Я не раз получал атаку, предупреждения, нападения и не раз терпел поражение и потери. Мы пришли к единому мнению: пусть не очень радостному, но справедливому решению: переехать в Южную Сибирь, Горный Алтай, Енисей и далее на Арал, Каспий, Аму-Дарья, Свер-Дарья...
Люди молчали. Они не могли себе представить, как это можно преодолеть такие расстоянии со скотом и семьями. Но молчание было нарушено вопросом с места:
- Когда начнем? Когда переедем?
Ашин хмуро молчал. Гюн-Вэй сам ответил:
- С нами едут только воины и охотники. Все земледельцы, женщины и дети пока останутся здесь!
Ашин поднял голубые глаза. Они от волнения были влажными. Но твердо сказал:
- Может это и жестоко, но мы воины и охотники на время покинем вас. Здесь надо вырастить молодняк, собрать урожай, заготовить топливо к зиме. Остаются и те мужчины, которые не в состоянии нести воинские тяготы пути и воинскую службу.
Все охнули. Такой судьбы никто не ожидал. Никому не верилось, что Ашин может их оставить. И в ответ на это сомнение Гюн-Вэй ответил:
- Я останусь с вами.
Ашин вздрогнул, а как же ему быть в далеком и суровом горном Алтае без этого смелого юноши? К тому же он его лучший друг. На кого можно опереться в пути?.. И он ответил:
- Хоть он мне очень нужен, но кому-то надо быть и с вами. Нет гарантии, что враг не нападет завтра. А он хороший организатор боя, да и сам, как барс.
Да будет так, как он сказал!
В это время в хижине Дэва также было неспокойно. Он собирался пересечь развалины Стены-губительницы и готовил к этому и своих женщин. Давал им несложные наставления:
- Ты, юная и легкая, как лепесток яблони в цвету. С тобой у меня не будет особых проблем, а вот с ней, - он указал на врачевательницу, - наверное, будут хлопоты, - и вышел. Где-то в долине паслись дикие степные лошади - невысокие, но крепкие и горячие, трудно было их приручать. Как-то Дэв поймал одну, сел, набросив на спину лошади куртку вместо седла. И началось почти цирковое представление: лошадь, поняв, что не сможет сбросить ловкого седока начала плясать на задних копытах, то бежала вперед, то кружилась на месте, то сворачивала налево, то - направо, то скакала, как будто перед ней было препятствие. Наконец, уморилась, опустилась на передние ноги, и седок соскочил со спины. Хорошо, что за ними гнался Небесный и вынудил лошадь все же замедлить шаг... И Дэв, вспомнив все это, вышел к табуну. Но он знал силу магии врачевательницы Гур и привел ей весьма интересный экземпляр: пусть укрощает магией...
Когда женщина вышла к лошади, та встала на дыбы, заржала, диким взглядом оглядела женщину в пестрой накидке и, успокоившись, стала щипать траву у калитки. Гур ловким и легким движением надела уздечку со звоночками, привязала разноцветные ленточки и набросила что-то наподобие седла. Подкрепив ремни, она вскочила на седло. Лошадь приняла ее без особых выкрутасов. Дэв же занялся подготовкой Яблоневого Цветка. Но при этом он вспомнил, что надо выйти к реке, где на горном выступе в гнезде ютились два серых крупных орленка - его воспитанники. Он не хотел их бросать и, взобравшись на выступ, сложил серых орлят в корзину и закрыл крышку. Вот и все, что он взял с собой. Водрузив свой скарб, жену, корзину с орлятами, сам сел на Небесного, рядом стояла лошадь Гур. И они тронулись в путь. Дэв повел их сначала к хижине Тыгыра. Он должен был осмотреть хозяйство: не остались ли животные в закрытых загонах, но как только они приблизились, орлята встрепенулись из-за гомона птиц, блеяния овец и коз, кудахтанья кур. Ко всему этому присоединялся лай пастушьих собак, мяуканье диких кошек. Но Дэву все это было нипочем, потому он сразу же решил живность не трогать. Слез с Небесного, накоплнил поилки водой, набросал сена, камыша, чеклежа и ивовых веток и, сев на Небесного, вывел Гуру с ее диким другом Скалой, направившись в долину Турнигюл. Но впереди их ждало новое приключение.