И как-то в теплое летнее утро девушки во всех доспехах и во все оружии отправились проведать хозяйство, оставленное дома. Было рано начинать полезные дела: тренировки, скачки, медитации, борьбу, гимнастику на конях, но оказалось, что для врага было самое подходящее время для грабежа и насилия.
Девушки приблизились к своему домику и даже при первых лучах солнца заметили, что просо, готовое к скашиванию кем-то растоптано. Поехали дальше к загону. Шум и суматоха в загоне говорили сами за себя. Девушки спешились с лошадей, выхватили мечи и арканы из овечьей шерсти. Лошадей отпустили на луг. Сами кошачьим шагом (поступью) вошли в первый подземный загон. Блеяние овец говорило о том, что там бандиты. Девушки открыли незаметный (скрытый) сколоченный из бревен дощатник. Овцы кинулись к открытым воротам. Когда все оказались перед выходом, небольшого роста девушки, смешавшись с овцами, выгнали животных. Устремившиеся за ними враги, мгновенно оазались в ловушке, потому что сверху быстро опустился огромный камень, который и закрыл проход. Девушки зажигательной смесью облили солому и камыш на землуе у загона, а затем бросили прямо под ноги бандитам факел из пакли. Сами вышли с черного входа к овцам и погнаи стадо на луг, где паслись лошади.
Сабаагизил сказала сестре:
- ну вот, ты спрячься здесь, а я вернусь и еще раз проверю все помещения, где что осталось целым. Все надо вывезти оттуда.
Гизилжан быстро догнала стадо. Загнала их в пещеру, а Сабаагизил побежала в свой двор. Здесь суетились, оставшиеся в живых враги. Телега, груженная добром, стояла тут же, готовая к выезду. Мужчины подвели двух пленных юношей с целью заменить ими лошадей.
Девушка метким выстрелом из лука убила одного из конвоиров, второго замяли пленные гунны. Сабаагизил открыла ворота, те выбежали, а затем девушка снова пустила стрелу-факел на нагруженную телегу. Та вспыхнула ярким огнем. Добро горело, а враги и не знали хватать ли расштые золотом кафтаны и накидки, или самим спасаться от стрел, выпущенных девушкой. Дым, крики, суета и вопли остались в загонах, во дворе, в комнатах. Дом горел, горели скирды, горели стога сена и снопы сухого камыша. Гизилжан выглянула из пещеры и увидела троих бегущих к пещере. Когда они приблизились, девушка разглядела закопченных и испачканных сажей юношей и сестру...
К обеду они вернулись к отцу в селение и рассказали о случившемся. К стаду овец, кур добавились и овцы Тыгыра и его дочерей. А двух спасенных юношей Гюн-Вэй зачислил в свой отряд стрелками. Счастье!
Ашин и его отряд ехали по горным тропам, пересекая горные ручьи, останавливаясь на ночлег в более безопасных местах: то ли это были кусты и овраги, то ли сами что-то мастерили наподобие навеса.
Как-то в утреннем тумане дозорные заметили движущиеся тени. Они приближались и росли. Вскоре на равнине между горными перевалами выросли всадники. На небольших, но лохматых лошадках двигалось чужое войско. Впереди скакали странно одетые в лохмотья, обросшие всадники. Дозорные подняли условные знаки для Ашина. Но еще раньше их заметил великан орлан. Он облетел огромную территорию не только в поисках тушканчиков для птенцов, но и каким-то условным невидимым сигналом он уловил чужой грязный запах. Вернувшись без добычи к валуну, на котором были уже две корзинки для птенцов, крикнул тревожным голосом, на что орлята ответили дружным писком.
Ашин поднял о тревоге весь отряд. Каждый воин хорошо знал свои действия и свое место. И стали ждать гостей. Но и сигнал дозорных не упустили. Те прибежали к Ашину и заняли свои позиции.
Тало светать, первые лучи солнца осветили чужаков почти рядом. Ашин вызвал тарджумана тюрко-монгольского и скифского языка.
- Прислушайся, на каком языке они говорят, - сказал Ашин ему. - Не забывай - ты тарджуман-переводчик и знаток языков.
Со стороны всадников донеслись голоса: «Итлар, где мы? Ведь эти пни не должны быть у нас на пути», - кто-то отрывисто собачьим лаем проголосил.
- Не бойся, Кочак, мы идем правильно. К обеду будем у реки Бия, ты помнишь в прошлом году мы купали лошадей у ее истока - Лебедя, - пробасил второй собачий голос.
Ашин горящими глазами заставил тарджмана-переводчика немедленно перевести, тот сказал:
- Итлар и Кочак - это монгольские полководцы. Они, очевиноЮ обходят свою территорию.
Ашин немедленно раскрыл карту и сказал тихо, но так внятно, что услышали все воины:
- Были ихними, стали нашими. И никаких отступлений. К бою! - скомандовал хан Кыскыр-Ашин.
Перед монголами неожиданно ожили кустарники и через мгновение из них дождем посыпались стрелы. Всадники тоже приготовились; так, выпустили массу летучих и свистящих стрел. Бой был коротким, но Ашину нужен был хотя бы один из монгольских ханов. Попался Итлар. Остальных загнали в горы, в пропасть, в снега.