- Сядь на белого коня, возьми еще и ????? молодого отца, у него дети, надо узнать почему так долго солнце не показывается. Сделай милость, Гюн-Вэй! - заголосил Тунг-хан.
Юноша посмотрел на персиковое в цветах дерево. Там те две девушки помахали ему рукой. Одна крикнула:
- Юноша, возьмите и нас с собой. Правда, наши кони каурые, не небесного цвета, но они быстроногие такие же, как вон ваш небесный. Возьмите, мы поможем вам.
Мужчины переглянулись. Ну, уж, если княжны хотят знать судьбу ШАО то, что может быть лучше. И Тунг-хан утвердительно махнул рукой:
- Пусть. Позови их. Они, видимо, тебя уже знают откуда-то, видимо ты привлек чем-то их внимание. Пусть, пусть их княжество ???? под ШАО, пусть испросят Тенгри. Тенгри милостив, он всех любит, а вот ШАО ведет себя по-своему. Позови их!
Гюн-Вэй сложил ладони лодочкой и крикнул:
- Эй, чего вы хотите?
Девушки, улыбаясь, сказали:
- Подожди нас, мы знаем дорогу туда. А еще, вот твоя свирель.
- Спуститесь и принесите.
- Не можем, поднимись к нам и помоги нам, - крикнули те в один голос.
Эхо в горах удвоилось и всем стало веселее в эти трагические минуты ожидания. В гуле голосов птиц, животных, людей, звонкие девичьи голоса показались живительным ручейком. Всех оживили и обнадежили. Мужчины знали миролюбивого и дружески настроенного ученого князя. Он был китайского происхождения, но к этим овцеводам он питал симпатию и дочерей воспитывал в духе дружбы и помощи.
Гюн-Вэй долго не думая, поднялся к персиковому дереву, но из-за отсутствия полного и яркого солнечного света кругом висели сумерки и было неудобно. Поравнявшись с девушками, он просил их:
- Почему ШАО медлит? Что может ему препятствовать? Нам свет нужен.
- Это мы тоже хотим узнать.
- Тогда следуйте за мной, но очень осторожно. Во что вы обуты?
Он оглядел девушек с головы до ног. Их ноги были обуты в высокие деревянные сандалии, но крепко охваченные щиколотки ремешками обнадеживали. Он же был обут по-скотоводски: мягкие замшевые высокие чулки-сапоги, сшитые из кусочков овечьей, а может воловьей, кожи. Выглядел смешным своим невысоким ростом. Но княжен это не удивило. Они очень горячо хотели быть рядом с этим ловким юношей, который прыгал с вершины на вершину...
Спустились медленно, в сумерках трудно было различать каменистую дорожку, но голоса животных слева и справа, как будто подсказывали куда идти, куда ступать. Молча преодолели последние ступеньки спуска. Здесь внизу было прохладно, в тумане то здесь, то там слышны были крики ранних птиц, но привычной трели жаворонка в небе не было. Было жутко и пасмурно вокруг, и даже молодые вскоре умолкли, девушки завернулись в свои плащи и стали похожи на коконы.
Тунг-хан посмотрел на молодых и как будто ему стало чуть-чуть веселее в этой гнетущей утренней суматохе и мраке.
Вскоре на востоке, едва показавшись, луч света угас тихо и внезапно. Живая природа постепенно смолкла. Не стало обычной утренней веселой степной жизни, умолкли голоса среди гор и холмов, среди травы в долине и даже ягнята перестали блеять, уткнувшись в мягкое вымя дойных овец.
Но мужчины старались держаться смело и бодро, не показывали вида смятения и тяжелого духа перед молодыми. Тунг-хан обратился к Гюн-Вэю:
- Юноша, тебе следует выбрать коня вон из табуна и ехать в направлении первого луча ШАО. Узнай в чем дело. Вернись и расскажи увиденное и услышанное... Но сделай это очень быстро и проворно. А вы, - он указал девушкам и мужчинам, - сходите в село, успокойте людей и животных, не может быть, чтобы Великий ШАО покинул нас навсегда.
Девушки переглянулись и стали протестовать:
- Нет, нет, мы с ним, может быть, мы еще ему чем-то поможем.
- Да по пути зайдем к моему отцу, - сказала девушка в красной накидке с изумрудами.
Гюн-Вэй отошел от мужчин и направился к табуну лошадей. Во мраке мелькали тени конников.
Табун настороженно встретил своего любимца Гюн-Вэя. Но когда он подошел к серому в яблоках на крупе коню, табун сорвался с места. Как будто не было опасности пропасти или болота поблизости. Но Небесный (Гöк) сорвался за табуном и ускорив бег догнал и встал впереди испуганных лошадей. Табун понял: он дальше никого не пропустит. Громкое ржание, топот мощных копыт, отплясывание и взмах мощного и роскошного хвоста, говорили о том. Что в табуне хозяин он - Небесный (Гöк).
Гюн-Вэй догнал животных, выбрал ту лошадь, которую он как бы отпросил у небесного; по всему видно было, что жеребец не протестует: почти старая кобыла годна была разве что для перехода на дальнее расстояние. Но юноша выбрал еще двух смирных кобылиц и для девушек. Подвел одну лошадь, а за ней шли и те, выбранные, медленно, понуро, храпом и ржанием оповещая о своем прибытии.