Для более безопасного отдыха воины пиками обшарили все щели, подозрительные углы и потолки пещеры. Очистив место, они стали готовится к ужину. А Дуан-Кыр снова куда-то улетел. Ашин велел старшим по возрасту отечески накормить своих молодых и еще неопытных в походном быте воинов-стрелков из лука. Весело запылал костер. Благо, что у всех были кремни и пакля для огня. Вдруг влетел огромный Дуан-Кыр в пещеру, и на землю плюхнулся козленок дикой козы. Все ахнули, а птица суровым взглядом как бы предупреждала: «Не трогать, это для моих птенцов!» И орел, медленно, сурово и жестоко оглядывая еще живого козленка, оттащил к клеткам с орлятами.
Дэв и Ашин первыми пришли в себя от такого полета орла. Ашин с возмущением призвал воспитателей птиц:
- Эй, учителя-мучители, когда вы успели ожесточить этого великана? Вы видели, что он натворил? Разве у нас нет для птиц корма?
Воспитатели виновато смотрели на огонь. Но один из них вымолвил:
- Орел живет по своим законам и инстинктам, свежатина вкуснее, да и он, как отец, любит своих птенцов!
Ашин, отложив глиняную миску с просом в сторону, покраснев, сказал:
- На цепь такого «отца» посадите!
- Но он свирепый и сильный. Как патрон, он нам нужен. Пусть будет с нами. Я прослежу, чтобы он больше не охотился за козлятами.
Ашин так сильно разволновался, что отвернулся от лиц: да орел - птица, но и природу гор надо опекать. Через некоторое время и козлы исчезнут, и яки, и овцы, и бараны, если хищники будут устанавливать свои законы.
- На цепь! Дуана же кормите заслуженной, справедливой пищей, а к воде ведите всех на цепи!
Ночлег прошел без приключений, но раненный козленок все же не оправился, пришлось его зарезать.
Рано утром отряд воинов, ведомый Ашином, Дэвом и другими старшинами, взял курс в долину озера Телец. Как только солнце взошло из-за снежной горы, Ашин остановил отряд и скомандовал:
- Всем спешиться с коней и привести себя в греческий вид!
Не прошло и получаса, как он снова отдал команду:
- Куман, Ярун и Берендей встаньте впереди со своими всадниками, разверните знамя тюрок, а остальные знамена эфталитов, саков, скифов с их драконами и хищниками в геральдике, ставьте рядом и чуть-чуть позади! Барабанщики и флейтисты рядами идут по обем сторонами. Орла выпустите, а птенцы пусть остаются в корзинах с воспитателями. И.... Марш за мной легким шагом!
Впереди зазеленела долина озера Телец. По пути встречались одинокие пешие, иногда брички, запряженные осликами или дикими лошадьми невысокого роста. Ашин велел всех пропускать и никого не трогать. При приближении к селениям он еще раз оглядывал свое войско и давал команду к маршу.
В это время в местечке Пазарык шло что-то вроде собрания. Здесь, в обширном полуподвальном помещении собрались восточные скифы. Они давно имели торговые отношения с арабами, китайцами, далекой Византией и даже Римом. И здесь во всем чувствовались следы этих связей.
Само помещение имело форму «домика» с окнами, дверьми, нишами, склепами. На стенах развешаны ковры гуннских мастериц, оружие арабских оружейников, римские шлемы с перьями на гребнях, кольчуги из тонких ремешков и прочее снаряжение дополняло всю эту коллекцию. В центре на ковре восседал сам Эль-Баши. Здесь скифы свою администрацию называли «Эль» - вроде область, район, долина или еще какое-то деление. А сам глава - Баши («голова»).
Так до скифского Эль-Баши Сурная дошли слухи о том, что к ним движется какой-то отряд отборных воинов, не то китайско-эфталитского, не то ирано-тюркского происхождения. Весть принесли соседние монголы со слезами на глазах...
Сурнай передернулся, когда ему доложили, что два монгола очень хотят что-то ему сообщить. Ох, уж эти монголы, которые не признают воду...
Сурнай махнул рукой, мол, введите. И ввели... двух чисто выбритых и стриженных монгола, от которых даже и трупного запаха не было... Они были кем-то вымыты...
Окружение Сурная немного расступилось, чтобы тот смог разглядеть пришельцев. Первый монгол, чуть поклонившись перед суровым вождем, ждал пока ему предложат присесть. Но скифы готовились к походу против гуннов, а по их обычаю перед походом они только своим могли предложить «сесть на шкуру». При этом приглашенному могли преподнести лучший или не очень вкусный кусок говядины. Все зависело от знатности гостя. А тут перед Сурнаем стояли какие-то два монгола, но Сурнай все же выслушал их: