- Там, с горы, спускается необыкновенно сильное войско! Их тьма-тьмущая! Они уже разогнали наше войско. Давайте объединимся и выступим против них вместе!
Сурнай взмахом руки велел часовому вывести гостей из «домика». Их вывели, посадили на лошадей, на которых они прибыли, и прогнали прочь.
Сурнай взглядом окинул «шкуру» со своими близкими и ждал, что скажут воины. А те и сами не знали о ком идет речь. С арабами знакомы, с греками торгуют, с римлянами - дипломатия, а тут какие-то не то «гунны», не то «хунны» (со слов монголов). Иди знай кто они, каким оружием владеют?! Один из воинов, сидевший на «шкуре», подогнув колени и опираясь на свой меч, молвил:
- Мы выедем на поле, к Телецу и встретим их подобающим образом! Вот наша клятва Таргитаю, нашему Богу!
Сурнай предупредил:
- И тут же пришлите мне вестника с сообщением - кто они и чего хотят!
Часть 17
Переговоры с Сурнаем.
Возвращение Ашина в долину Турнигюл
К обеду в Пазарык спустились отряды Ашина. Впереди всех ехали воины-скифы: лохматые лошади, лохматые сами, большие мечи и пики, достающие до травы. Гоготали, свистели, стрелы пускали вроде бы для устрашения ашинцев. А те, скрывая улыбки от вида оборванного конвоя, мигали друг другу: мол, смотри какой почетный караул у нас.
Но Ашину было не до смеха. Как бы его старания навести порядок в своей армии не были испорчены провокационными действиями этих «лохматых». Еле избавились от «немытых монголов»...
Когда же передний воин-скиф дошел до повального «домика с тремя окошками», то ашинцы остановились на открытой площадке под знойным уже и здесь солнцем. Ждали. Кони устало переминались с ноги на ногу. Всем хотелось пить, спать, спешится и размять отекшие ноги...
Дэв, Ашин, Канк-сан были одеты в парадное. Воины же в полевые куртки через одно плечо. Все говорило о дисциплине и порядке. Любопытные вокруг глядели из-под длинных волос. И непонятно было, кто есть кто по полу.
Вышел длинноволосый скиф. Подозвал какого-то тарджумана. Он знал, что скифы коварные и жестокие, ждал всякой подлости от них. Наконец, показался и сам Эль-Баши Сурнай. Невысокий, тоже длинноволосый, со шлемом с пером на голове. С двух сторон его сопровождали вооруженные скифы. Ашин ждал, что он вымолвит, сквозь свирепое лицо в волосах. Наконец и слово он «молвил» так громко, что вороны на ближайших деревьях закаркали. Его слова утопали в дружном хоре птичьих голосов. Видимо его же воины догадались, что вороны имеют больше веса в голосах, чем Эль-Баши, и, взяв камни, стали их бросать в птиц. Те разлетелись с большим криком.
Ашин дождался паузы и отработанным хорошим тюркским голосом заявил:
- Ашин не может стоять под вороньим хором и их горошками всмятку, поэтому я заявляю о цели своего визита. Если Вы, Эль-Баши, то примите нас должным образом.
У того ослаб ремень на кожаных штанах, и они стали спадать, подтягивая их перед всеми, он сказал:
- Я на шкуру сажаю только своих близких. А вас я не знаю, и знать не хочу. (И грязно выругался).
Ашина эти слова привели в негодование. Нет, он не ждал любезности, но и скифского хамства от главы не ожидал. И, протянув руку Дэву, сказал:
- Дэв, подай мне свиток.
Дэв и два его воина подъехали к Ашину и подали свиток. Развернув его, показал Сурнаю:
- Вот, подойди ближе скиф лохматый, внимательно посмотри, если еще способен что-то видеть, вот, посмотри на границы моей территории. Так что ты можешь на шкуру меня и не сажать, а мою территорию и ее законы уважать обязан!
Ашин свернул карту, в ответ раздались вопли скифов, которые снова оказались в полифонии вороньего карканья. Несколько стрел со стороны скифов полетели на деревья, но неугомонные птицы садились снова, и с еще бóльшим неистовством каркали в своих многочисленных гнездах.
«Переговоры» с Сурнаем завершились. И всадники Ашина спешились. Несколько молодых воинов окружили Ашина, и они двинулись на крыльцо «домика-могильника». Впереди бежал Сурнай, раздвигая скифов, и кричал:
- Китайские столики, принесите подушки персидские, установите!
Наконец «прием официальной части» начался. Ашин сел на подушки рядом стояла его охрана. Ашин развернул виток и, показав на условные обозначения пограничных границ, начиная от Китайской стены и завершая Южной Сибирью, сказал:
- Вот это моя земля, здесь мой флаг, вот здесь мой главный город, вот мои пограничные гарнизоны. Я - хозяин всей этой земли. Мы ее называем тюркским каганатом.
Хотя на карте всего этого не было (там были обозначены только горы и долины, даже пограничных обозначений не было в том виде, в каком он называл), скифы обозлились так, что схватились за сабли и мечи. Но воины Ашина их в мгновение ока окружили. Сабли же из благородного металла взяли себе. С интересом и вниманием рассматривая их, они сравнивали со своими бронзовыми. Это единственное, что привлекло воинов Ашина. И все хором выкрикнули: «Да будет так! Как сказал Ашин-Кыскыр-Алтын!» Они не ожидали, что Ашин воспользуется замешательством скифов, и так мирно они проведут свои пограничные посты по всей длине территории, которую неожиданно Ашин назвал своей.