Мужчины переглянулись: далеко ли собрался юноша на этих лошадях? Гюн-Вэй подвел к девушкам тех двух, которые шли сзади него, но, судя по выражению лиц девушек, юноша понял, что лошади им не понравились. И вслух сказал:
- Сами пожелали ехать верхом со мной. Мое-то желание что? Я на любых смогу ехать, а вы, как хотите!
Девушки переглянулись и почти одновременно сказали:
- Мы тоже, так как тебе. Мы едем, хоть на чем-нибудь. Хоть на ком-нибудь.
- Ну что ж, нет особых забот, тогда садитесь. Сами взберетесь или помочь? - сказал юноша.
- Нет, мы сами.
И во мраке юноша даже не заметил, как девушки оказались на каурых, невысокого роста, лошадях дикой степи.
Мужчины были заняты отарой овец, и им не до молодежи было. Воспользовавшись свободой, Гюн-Вэй сказал всадницам:
- Поднимемся сначала к персику. Там с вершины все же что-то можно увидеть. Мы должны обозреть небосклон с высоты.
Поднимались они медленно, но по другому склону каменистого холма. И, немного спустя они оказались на прежнем месте. Здесь все было иначе. Нет не так уж и иначе... тот же мрак и тишина, прохлада, звуки, голоса людей и животных, но небосклон на востоке был светлым. Утренняя синева неба одухотворяла и веяла чистотой на мысли. Правда, им больше ничего и не сулило хорошего, но все же этот небосклон для Гюн-Вэя в это тяжелое утро был не просто искоркой надежды, но и путеводной звездой в этой холодной и туманной влажной высоте.
Девушки заметили его оживление и горящие искрой глаза, и подъехали ближе. Первая, та, что была в красной накидке, заговорила:
- Юноша, не поря ли нам ближе познакомиться? По тому, как вы смотрели на небосклон, я поняла, что нам предстоит длинная дорога.
Гюн-Вэй вежливо посмотрел на девушку, коконоподобную в красной накидке и подумал: «А я-то о них и забыл». И покраснел. Но чуть поклонившись на спине лошади, сказал:
- Я - Гюн-Вэй! Сын скотовода-овцевода здешних стад.
Девушка откинула сетку с блестящими монетками с лица и сказала:
- Гизил-жан! Но можно просто Гизилгюн.
Юноша понял, что их что-то роднит: не солнце ли их роднит и степь? Но обратил взор на ту, что была под желтой накидкой.
- А эта девушка ваша сестра, да?
Гизилгюн засмеялась:
- Ну да, иначе зачем же ей носить синие или зеленые наряды? Видите Гюн-Вэй, мы почти в одинаковом, но у нас разные матери при одном отце, поэтому и цвет разный. Здесь все иначе.
Юноша дальше не стал слушать о семейных отношениях в гуннском роде: понятно, одному мужчине можно иметь несколько женщин, но лишь бы не были они кровнородственные, и вслух сказал:
- что вы можете сказать о задержке солнечного восхода?
- что-то неладное, но оно подстроено людьми, - сказала та, что была в желтом.
- Ну, уж и людьми! Разве они настолько обладают силой и магией, что властны управлять Великим ШАО?
- Нет, они не властны, нет у них и магической силы, но они - люди, - сказала молчавшая до сих пор в желтом.
- Да, да, Гюн-Вэй, силы - то у них нет, но они... люди, - сказала снова Гизил-жан. - ты что не называешь свое имя, - обратилась она к сестре. - Не бойся, он благородный юноша и не возьмет силу твоего имени. Гюн-Вэй ее зовут Сабаагизил - Красное утро, т. е. она еще очень юная, молодая и стеснительная. Она не так уж и старше своей матери, жены моего отца, всего на несколько лет.
Юноша терпеть не мог слушать разговоры о родственных и семейных отношениях. Это было чисто женская тема, поэтому он обратил внимание больше на их лошадей, чем на их объяснения. И вместо приветствия сказал:
- Девушки, нам предстоит длинный путь до светлой части небосклона, поэтому я предлагаю вам на ваших слабеньких лошадках ехать впереди меня. Если же я поеду впереди, то вы отстанете от меня на длительное время и разойдемся. Так что, начинайте путь первыми.
Часть 3
О чем рассказал странник...
Весна 440 года н. э. В этих местах наступила рано. Быстро расцвели фруктовые сады, земля зазеленела молодой травой. На берегу тихого озера сначала гуси и утки, а затем журавли и лебеди стали весело перекликаться, а затем и выбирать места для гнездовий. Гуси и утки наиболее смелые и наглые, заняли более безопасные места в камышах, а лебеди остались как бы на середине озера и в глубокой тревоге стали трубить каждое утро своим тоскливым тенором. Еще бы, все птицы занял и себе территорию, а вот они (одна, всего лишь одна пара) остались без гнезда. И как-то утром, лисица прогнала каких-то уток с гнезда, яйца уничтожила и удалилась. Лебедь же (самец) сначала вроде и обрадовался, но тревожные и жалобные крики уток остановили пару от опасного места. Но мир озера был не без добрых душ, и в середине озера семейка белоголовых нырков уступила паре место в камышах. Начались радостные и трудовые будни для этой пары; их трубные голоса оповещали пахарей о том, что им тоже пора взяться за работу: пахота ждет крепкие руки. Люди, услышав голоса этих и других птиц, это озеро назвали не утиным, а лебединым, причем присвоили и титул «Турни» - «Журавль-Лебедь». Это значило, что и люди здешние из рода лебедя (Журавля), что этим птицам они - близкие родственник. «Турнигöл» - озеро, в котором водилось много гусей, рыбы, на берегу рос сочный папор и камыш, которые шли на корм, да совсем близко была плодородная долина, село, домики-юрты для пастухов. Жители сеяли пшеницу, просо, ячмень, сажали сады. Особенно они любили просо в варенном виде, в крупе и целиком варили в воде или на молоке. Из пшеничной муки и просяной пекли лепешки, пряники на праздники. На праздники собирались сюда в долину Турнигöл и очень гордились своим птичьим богатством, наблюдали за лебедями с лебедятами, а само чистое и многоголосое озеро привлекало и купцов, путешественников с Великого шелкового пути. Картину мирной долины дополняли многочисленные отары овец. Их сторожили рослые пастушьи собаки, но случались набеги волков. Как говорил и пастухи- монголы, - Серые Бури «Бозкурты». Однажды волчица утащила из племенного стада белошерстную овцу с ягнятами. И кто бы мог подумать, что десятилетний пацан догонит воровку и вернет овцу с ягнятами. Сила лошадки оказалась настолько скоростной, что она, казалось, летит над долиной, подобно солнечным лугам. С тех пор пацану дали имя «Гюн» (иногда называли даже «Гюнлю» - солнечный), а затем добавили и обращение-титул «Вэй». Так в селении вырос свой титулованный овцевод «Солнечный», да и еще с приставкой-титулом «Вэй», затем в среднеазиатских степях перешедший в «бей» - титул, указывающий на высокое происхождение носителя.