На этом и двинулись в путь через овраги, но как воины, а не «калики перехожие».
Вскоре они оказались у широкой реки, но течение было спокойное. За небольшие деньги (5 копеек) лодочник переправил сначала людей. Нестор остался на этой стороне, для того, чтобы погрузить карету с лошадьми. Это дело оказалось сложнее и опаснее. Пришлось ждать паром на мехах: половецкие стражники нашли своих «паромщиков». Такой своеобразный способ переправы пришлось перепроверить и самому Нестору. Но весь экипаж пришлось разобрать и сложить, а затем и накрыть. Переправились благополучно, и половцы помогли собрать экипаж.
Иоанн и его спутники попали в какой-то торговый городок. Нестор же, оставив людей в трактирчике, пошел в людное место на базаре. Слушая разговоры, он пытался найти русских торговцев. Нашел двух стрельцов. Хотя те были выпившие, но сумели найти сопровождающих в Пазарык. Правда, один сказал: «Туда дорога лежит через горы, там бродячие лохматые скифы, но вы сильнее их, старайтесь показать, что вы воины». Стрельцы и Нестор вернулись к Иоанну, и к вечеру миссия тронулась далее в Пазарык.
Гюн-Вэю продолжал объезжать необжитые места, горы же вовсе были недоступны, за исключением тех троп, по которым они добрались в первый раз. И вес же Тыгыр, следуя за ним, отмечал на своих свитках места удобные для земледелия, где можно содержать скот, пасти лошадей. Довольные обходом Гюн-Вэй и его воины, вернулись в Пазарык. Но уже дело было ближе к осени, ночная прохлада оставалась и в первой половине светлого дня. Надо было начинать строить дома. Тут снова пригодился опыт мудрого Тыгыра. Во время обхода по пути он отмечал и все виды почвы: краснозем, глину, чернозем, подзолы.
После приезда с гор и долин Гюн-Вэй собрал своих на солнечной поляне. Здесь иней сошел, но под кустами лежал еще и сверкал тусклым светом. В заботах пролетело горное лето, и надо было начинать думать о зимовке. Нашли и Сурная. Он долго не понимал, о каких домах говорят пришельцы. Наконец Куман объяснил ему: «Вы живете в полуземлянках, а вот китайцы давно живут в наземных, добротных домах, где зимой топятся печи, в них тепло и уютно. Мы тоже имеет такие дома. Но здесь их нет. Надо строить и здесь».
Сурнай, собрав длинные волосы, молвил:
- Стройте и здесь. Мы поможем. Нам хорошо и с нашими предками, которые живут под порогом у нас.
Воины Гюн-Вэя ахнули. Они же видели как в доме с «тремя окошечками» хоронят предков, ужаснулись от мысли, что до сих пор этот обычай живет. Нет, уж, они - люди солнечные, тепло и уют любят. Не бывать им слугами у них...
Тыгыр объяснил, как они строили подземные и наземные загоны, дома, навесы, но вес из специально высушенной серой глины. Глину сушат в специальных четырехугольных формах. Ему пришлось и эти формы сколачивать, укрепляя их лыком.
Гюн-Вэй поднял на ноги всех «лохматых» и под надзором Тыгыра и воинов, стали готовить не только кирпичи из глины, но и из мягкой горной породы. Благо, что здесь ее было много. И уже несколько кирпичных домов, но пока еще без крыш, стояли в ряд, образовывая улицу. Армия строителей работала: нашли возможность, где волоком, где на конях и запряженных спокойных и меланхоличных быках, доставить и лес. Спустя месяц уже те же строители обмазывали глиной, смешанной с конским и воловьим навозом, стены домов. Щели хорошо закупоривались, получались добротные домики с несколькими комнатами. Так, Гюн-Вэй оборудовал себе «тронный зал». Здесь он собирал свой совет, иногда сажал на ковер и Сурная с его «лохматыми» соплеменниками.
В одно солнечное утро Гюн-Вэй пригласил его с составом общинного совета. Сурнай был болен. Недолго ему оставалось жить, поэтому Гюн-Вэй прямо сказал, зачем он их собрал:
- Мудрый Сурнай, не пытайтесь показаться мне молодым. Вон голова уже совсем седая. Да и легкие в подвале набрали предостаточно грязи. Отныне будете получать еду из общего котла. Как и наш иждивенец. А руководство советом вашей общины передайте Куману. Он хорошо понимает ваш и наш язык, разбирается в строительстве.
Сурнай может, и хотел что-то сказать, но кашель вывел его из равновесия и он медленно обмяк и повалился на руки своих «лохматых». Через несколько дней он умер. Его похоронили, как и подобает вождю, со всеми почестями. Плакальщики, стригальщики, конюхи и другие общинники выполняли каждый то, что ему было обязано вождем. Но по приказу Гюн-Вэя «домик с тремя окошечками» был полностью закопан, сверху еще нагрузили кучи огромных камней, затем набросали хворост и сожгли остатки конских шкур, копыт, костей, оставшихся еще при жизни вождя. Гюн-Вэй не мешал скифам отправлять вождя к праотцам по их похоронным обычаям.