В это время в глиняные кубки воины стали разливать розовое вино из винограда долины Турнигюл. И Тыгыр предложил сесть за «хлеб и соль».
Обед завершился песнями воинов и женским хором под звуки флейт. Гунны ценили песни, звуки свирели и флейт их тешили. К вечеру общины собрались у огромного костра. Здесь тоже веселились, но не буйно, а по- степному, чинно, величественно и торжественно, ведя Небесных коней вокруг огромного костра. Затем Ашин объявил (а Тыгыр перевел), что утром всех приглашает на полигон в долину, где пройдут учения для молодых. Пригласили Нестора и юного Святослава. Дело в том, что Изяславовичу уже исполнилось 14 лет, и ему дали имя Святослав. Так что, Иоанн спокойно встретил приглашение:
- Пущай веселится малый, да и науку военную полевую пусть изучает с саблей в руке. Идите, идите. А ты, Святослав, учись у них...
Не успел закончить слова, как над крышей дома появилась тень, которая переросла в огромную птицу. А затем и сама птица показалась над уходящими рядами воинов. Оказалось, что орел уже хорошо владел навыками узнавания воинов Гюн-Вэя. И кружась над долиной, он садился то на вершину горы, то на выступ скалы. Когда же начались учения, Святослав и Нестор, стараясь не отставать от молодых лучников, тоже учились метать молот (топуз), стрелять в цель на близкое и дальнее расстояние, проскакивать сквозь огненные валы на диких, но обученных лошадях, преодолевать высокие валы, утыканные острыми кольями.
Учения завершились поздно ночью, преодолением высокой скалы, которая считалась неприступной. То и дело раздавались боевые крики вождей, то резко и визгливо кричали скифы, видимо, захватив «лазутчика» и все это наблюдалось сверху Ашином, Тыгыром, Иоанном и Ростиславом.
Когда же вылетели ночные птицы, выглянула полная луна, и долина осветилась голубым светом, наблюдатели осторожно спустились по ступенькам с другой стороны возвышенности. В долине были кое-где раненные тела, бегали одинокие кони, из ближайшего селения доносился лай собак, но Ашин и гости уже шли в стан, чтобы принять рапорты вождей-полководцев и после такого дня принять пищу. Во время ужина Ашин задумался. Его войска были достаточно натренированы, но оружие оставалось по-прежнему, бронзовым. И это обстоятельство его очень огорчало. Это смятение заметили гости. Иоанн, в прошлом стрелец и воин из царской охраны, хорошо понимал Ашина, и в душе и в мыслях он стал обдумывать кое-какие детали этой большой военно-стратегической проблемы. У них дела обстояли не лучше...
Часть 22
Общая беда...
Приближалось время сбора урожая в долине Турнигюл. И все родоплеменные вожди знали, что необходимо выставить на плетенных и мазанных глиной оградах и воротах («аул») свои флажки-тамги. Это были особые знаки, указывающие родословное древо каждой семьи, рода, племени. Эти же тамги-знаки (гербы, геральдические символы) вышивались на шарфах, крутках, лентах и венках молодежи. Юноши и девушки хорошо ориентировались в системе родства и старались избегать кровно-родственных и близких по крови, своих избранников и избранниц. Семьи были крепкие, здоровье рода было на первом месте. Конечно, и личным духовным ценностям (красоте, физическому развитию, умственным способностям и т, д.) придавалось большое значение. Но, тем не менее, тамги регулировали браные отношения гуннов. Этими ценностями особенно гордились Ашин и его команда, которые вложили все для поддержания добрых и гуманных традиций в родоплеменных союзах. Поэтому сбор урожая предвещал и свадебные гуляния среди тюрко0скифских народов.
Вся эта система составляла культуру «гюнлю» - как описывали китайские летописцы. В то же время она иногда коротко называлась «яньшао».
После грандиозных игр-учений, Ашин пригласил своих гостей в свой стан - Турнигюл. Гости внимательно оглядывались вокруг, опасаясь нападения, может быть, не из ашинского лагеря, но вполне возможно, со стороны случайных свидетелей триумфа Ашина и его команды. Но и это еще не все источники тревог...
Нестор и Иоанн знали цену, которую им пришлось заплатить при переходе через печенего-половецко-узские степи. Этим родоплеменным объединениям, привыкшим. по свидетельству арабского посланника Ибн Фадлана, добывать себе пропитание не то вымогательством, не то нападениями, пришлось потесниться и «уступить» дорогу славянскому экипажу. Конечно, орда из 10-15 человек представляли все же опасность, но как Иоанн, так и Нестор, были не просто сытые по сравнению с голодными степняками. Они были и физически крепкими, рослыми, могли на плечах перенести (а то и волоком) экипаж, вместе с юным Изяславичем. Но здесь, в стане организованного и слаженного хозяйства Ашина, Гюн-Вэя, Дэва, Дуанг-Кыра, Тыгыра им было уютно и очень тревожно. Из рассказов арабских и китайских купцов и путешественников было ясно, что восточные летучие конные отряды, в состав которых входили случайные во всем (культуре, религии, военной и хозяйственной подготовке) люди, представляющие большую опасность, чем этот, затерявшийся в широких просторах Ашин с его командой. Но спустя пару дней, когда долина загудела от народного гуляния, гости немного успокоились. Свадьбы... свадьбы...