Тыгыр и Иоанн очень быстро сошлись как умудренные жизнью опытные люди. А юный красавец Изяславович наконец отметил свое совершеннолетие на учениях и мудрецы нарекли его именем Святослав. Поэтому он был в неописуемом, а скорее неизмеримом, счастье и радостных думах. Наконец, он, воин, он получает бесценные уроки выживания в среде этих воинов-земледельцев.
По предложению Дэва и Гюн-Вэя молодые вожди выехали на объезд границ Ашинского государства. Но, не проделав и дня объезда, они поняли, что мало называться людьми Ашина. Проблема возникла тогда, когда китайские воины-дозорные предъявили им ультиматум относительно государственных документов.
Гюн-Вэй как старший и доверенный самого Ашина, вернул команду назад, не сказав ни слова, и не выпустив ни одной стрелы. Как только воины повернули коней назад, над ними оказался крылатый воин Дуан-Кыр-орлан, но без своих орлят. Гюн-Вэй знал, зачем он прислан: жди опасности с гор. Поэтому команда приготовила на всякий случай стрелы и луки и сомкнула ряды. Впереди летел красавец орлан, как бы оберегая своих. По пути встречались кыныки, ктаи, юе-чжи, ю-сени, калтаи, скифы-саки, скифы-массагеты. И, узнавая Гюн-Вэя и Дэва, каждый раз их приветствовали особым жестом - рука на груди, а колено на земле...
Гюг-Вэй привел отряд к стану Ашина. Изложил суть возвращения. Тогда Ашин позвал женщин и девушек:
- Накормите воинов. Знаете как?!
Одна из толпы вышла вперед и...
- Ну да, надо одного ягненка рассчитать на двоих. После того, как будет ягненок зарезан...
Ашин не дослушал, позвал Тыгыра:
- Тыгыр, идешь в распоряжение женщин. Готовьте ягненка в печи. Знаешь как?
Тыгыр и еще несколько мужчин удалились готовить ягненка целиком в печи. А Ашин собрал всех своих и гостей в дальнем углу стана, выставив дозорных, и сказал:
- Мы отдыхаем. Следите, чтобы была тишина!
«Отдых» же заключался в том, что необходимо было здесь, в присутствии гостей из Руси, составить бумагу на арамейском языке в жанре государственной гербовой бумаги с целью утверждения государственных границ Ашинского союза племен.
Задача ошарашила всех. А гости из Руси почувствовали себя так, как будто на боярской Великой думе: еще бы они должны сказать свое «да» или «нет» новой административной единице на северо-востоке Алтая. Вот уж не ожидали, ни Нестор, ни Святослав, ни Ростислав, а тем более Иоанн, что именно они станут крестными нового, молодого, но перспективного дружественного Союза Ашина.
Ну что ж! Ашин особенно не преклонялся перед ритуалами. Он любил Солнце и был молодым, энергичным и всю эту радость он приписывал своему небесному патрону ШАО.
И сейчас он, озаренный этим светом, молвил:
- Ну что ж, ШАО нам поможет и ШАО нас сохранит! Это великая сила и пусть мои гости будут свидетелями этому событию: да будет Великий Союз Ашина!
Неожиданно над станом пролетели два белоснежных лебедя. Ашин и Гюн-Вэй остались спокойными, они знали повадки своих воспитанников, но молодой Святослав, вспыхнув в добрых чувствах к птицам, протянул руки и воскликнул:
- Вот бы мне таких!
Иоанн поднял голову от писания документа и тихо молвил:
- Наш княжич большой любитель природы. Но у тебя же тоже есть лебеди в пруду.
- Нет, мудрый Иоанн, я этих или им подобных хочу. Я таких хочу, подарите мне, Гюн-Вэй!
Гюн-Вэй поправил усики над губой, посмотрел на Ашина, на Нестора, те одобрительно закивали головами, а Гюн-Вэй сказал:
- Ну хорошо, молодой царевич, будут у тебя такие лебеди!
Иоанн писал, не поднимая головы. Судя по борозде морщинки на лбу, капелькам пота, сжатым губам, дрожащим пальцам, он был в состоянии высшего напряжения. Он хорошо знал, что от содержания этой грамоты зависит историческая судьба Ашинского государства, от судьбы этого государства зависят судьбы сотни тысяч разноязыких, разноплеменных народов горного и северного Востока. И тем не менее Ашин выслал Дэва, Гюн-Вэя и Тыгыра с их друзьями, чтобы обеспечить безопасность «отдыха» совета старейшин.
Когда грамота была завешена, Иоанн приложил печать перстня своего в четырех углах грамоты. Под ними приложили бронзовые печати Тыгыр, Ашин, Святолав. Когда же вернулись Гюн-Вэй и Дэв, те тоже приложили свои арамейско-греческие «каракули» - завитушки. Грамота была зачитана «отдыхающим» в горнице перед огнем, а затем и на Совете старейшин общин. Правда не все поняли суть грамоты, мало того, одни вообще расценили, как будто Иоанн и Нестор хотят их забрать к себе, поэтому и готовят дорожную бумагу-грамоту, мало кому понятным языком и сутью. И тем не менее, для Ашина и его команды уже было государство-патрон, защитник интересов в международном плане, а кто взял на себя такое обязательство, теперь было не важно: иди, ищи в просторах Вселенной Нестора, Иоанна, Святослава, Ростислава и т.д.