На следующий день гости в сопровождении Тагира, Кумана, Гюн-Вэя и отряда всадников собрались в дорогу. Гюн-Вэй подарил им выдрессированных воинов-птиц: орла, пару лебедей, несколько косуль, молодых горных козлят для разведения их в парке Святослава. Под звуки флейт гости на бело-серых конях (Небесных) в сопровождении отряда отбыли сначала в Пазарык к Гюн-Вэю. Не доезжая до селения, отряд скифов, звеня псалиями и стрелами в колчанах, с гиканьем и дикими уранами - боевым кличем, встретили гостей. Правда, они были стрижены, бриты, вроде бы и вымыты в ближайшем водоеме, но при их виде Гюн-Вэй брезгливо отвернулся в сторону Иоанна и, как бы загородил его собой.
Молодые поняли и, закрывшись рукавами расшитых курток, заулыбались. Вся степь запахла конским потом, полынью, чебрицей и кизячным дымом.
После отъезда основной массы молодых вождей племен Ашину стало грустно, немного тоскливо и он как всегда пошел к лебедям, которые плескались в Турнигюл. Зеркальная поверхность озера для него как будто излучала серебряную синеву, и ему в голову не приходило, что и над головой у него звенит голубизна неба. А там в вышине жаворонок то приближаясь, то удаляясь, своей песней звал его к себе - к полету в небе.
Нестор и Дэв-воин, орлан-воин и все всадники с тихой, но дружной песней, ехали в направлении на запад к Итилю. Когда же печенего-скифские и калмыцкие юрты остались позади, воины переправили экипаж Иоанна на другой берег Итиля (Волги). И, убедившись, что они уже в безопасности, Дэв и ашинские всадники повернули назад к Пазарыку. Где-то в стороне осталась Камская Булгария, Ак-Гуззия, Ард-Гуззия, угры, болгары; но тюрки тоже уже слышались где-то за холмами. Они сновали то в город Истр-Хан1, то в сторону Дна, то в Черкессию, их говор напоминал клокот.
Но дорожная пыль то злым песком обсыпая путником, оседала на придорожные колючий чертополох, осоку, ежевику, осот, то взбудораженная отрядом всадников, облаком нависала над головами наших героев, ехавших из Пазарыка на тихую, казалось бы, родину Русь...
«Пыль да облако песчаное к беде великой быти» - вспомнил Иоанн из книг волхвов... Да к чему бы это сейчас», - думал старый воин. Ох, великая сила, убереги от ворога, хотя бы этого младого Святослава! Ребенок ведь совсем, к чему ему злое облако, - думал он, вытирая слезы ль пыли. И подъехав ближе к Нестору, заговорил:
В 968 году печенеги напали на Русь, зная, что отсутствует храбрый князь, и даже приступили к самому Киеву. Будучи идолопоклонниками, они разрушали святыни славян, а когда Русь приняла христианство, то и - церкви, возведенные руками русских мастеров. Даже князь Игорь, княживший в эти смутные годы в 012 по 945 годы, не сумел огородиться от их нашествия. А двигались они берегов восточной страны и ее рек Иртыша Тобола Урала, мотивируя свои действия тем, что их зверь забежал к нам, россам; они под видом охоты чинили большие разрушения. Благо, что Всевышний их прогнал в Европу, где и сгинули. Среди них были узы, печенеги, угры, турки, козары, скифы. Ох, ох, наша многострадальная земля! Найдется ли какой-нибудь смелый вождь и оградит мою родину от степных полчищ. Да и сейчас, что-то смутно вокруг... К чему бы это облако густой пыли?
Не успел он закрыть глаза в дремоте, как орел так встрепенулся, что чуть не опрокинул корзину. На его зов заглянул Нестор. Он в отчаянии крикнул:
- Иоанн выпусти птицу, вот окошко в кибитке открыто!
Нестор стал на место, приготовился к атаке, услышав степняков, выглянул и Святослав. Выхватив саблю, пересел на одну из лошадей
1Истр-Хан - Астрахань
приготовился к встрече с печенегами Им было все равно кого ограбить, лишь бы найти добычу. Нестор, Святослав, Ростислав и еще несколько воинов их русских пограничных дозоров яростно бились с нападавшими. Им помогал огромный орлан. Он свирепо высматривал злодеев и выхватывал острыми когтями их шапки, вырывая кожу головы и лица. Паника среди нападающих возрастала, и через некоторое время они отстали, только часть осталась в придорожной пыли, где орлан добивал их. Другая часть сбежала, и среди них был и Куря, который зажегся чувством мести и зависти к молодому Святославу. Этим порывом Куря преследовал князя еще очень долго. Но это другая история, о которой Иоанн напишет в своей летописи...