- Если ты принял уже ислам, то ты уже не наш вождь!
Янал взялся за короткий стальной меч, и злобно сквозь густые усы сказал:
- Не путай меня с отцом. Я его младший сын, не от твоей сестры!
Куря не отставал:
- Я женюсь на твоей мачехе, когда голова твоего третьего отца будет в корзине!
Янал покраснел и велел вошедшим воинам провести блудного Курю через все селение к Кударкину, родственнику и вождю другого рода, а по дороге хорошенько объяснить родственные отношения среди гуззов.
До Фадлана и Янала еще долго доносились ругательства и выкрики Кури: «Кто такой Кударкин?!! Я испражняюсь на бороду Кударкина!»
Яналу стало стыдно за такое грязное оскорбление своего соплеменника. Внимательный и достаточно воспитанный Фадлан, заметив смущение Янала, решил как бы взять вину на себя: ведь это он нашел такого тарджумана:
- Потом отведи меня к этому Кударкину, который позволяет своей черни «испражняться на свою бороду»!
Янал снял с себя мирную куртку-безрукавку, которую он одевал только по утрам при первых лучах золотого ШАО, когда ходил среди многотысячных отар, отделяя окотившихся овец от ярок. А эти встречи с Фадланом, да еще в сопровождении Кури у него просто вызвали тошноту...
Но Фадлан хотя и получил хорошее воспитание и образование в Багдаде, но не был слабаком. Через некоторое время его миссия, в состав которой теперь влились воины совершенно ему незнакомые, вошла в огороженную плетнем из камыша территорию. Здесь были не то игры, не то танцы, совершенно обнаженных женщин. Это зрелище было настолько отвратительным, что он поспешил вызвать главного по гигиене и эстетике... Он, представитель ислама и Мухаммеда, жестоко ошибался, думая, что такой санитар есть у гуззов.
Кударкин предстал в полураздетом виде в рваной куртке, овечьих кожаных штанах и шлеме на голове, и представился как блюститель никому неизвестной культуры. Ибн Фадлан хорошо знал признаки всех и вся культур и понял - перед ним фальсификатор, ложь, разврат и обман идей Ислама. И рассвирепел. Он немедленно послал Халифу депешу: «Отзови меня. Я не в силах доехать до россих, я погибну в этой вони!..»
На другом конце территории Ал-Гуззия ждали гостей из далекой Персии. Гун-Вэй, Святослав, Нестор и другие представители ашинской цивилизации, которая так и не вошла в историю человечества под своим собственным Ашинско-Гюн-Вэйнским именем, стояли рядом люди Ашина... Кударкин же умер и был погребен в общей яме у своих...
Часть 25
«Грязные всегда мстят чистым...»
Фадлан был наблюдательным дипломатом и при встрече с Гюн-Вэем и Святославом, он отметил разницу между увиденными племенами и этими молодыми воинами.
Святослав пригласил гостей к себе в горницу. Здесь Фадлану предоставили все, что касается гигиены с дороги, затем пригласили к столу со снедью. Разница была велика во всем, и он понял, что руссы далеко шагнули в культуре быта, хотя везде было дерево: чаши, блюда, подносы, кубки, ложки и даже вилки. Но блестящий лак делал всю утварь красивой, сходной с персидской золотой и серебряной кухней. Здорово, очень здорово, и начал он не о превосходстве религии Востока, а о торговле, даже этими же деревянными изделиями из лыка и липы.
Дела шли отлично, и он предоставил возможность Святославу рассказать об отношениях с Византией. Зачем? Дело в том, что Иран и Византия были соперниками в деле завоевания Востока. Но Святослав имел ввиду только Византийскую церковь. И он тоже задумался о дальнейшей судьбе своего народа, судьбе, которая очень во многом была схожа с судьбами народов Ашина. Но неожиданно он заговорил, а тарджуман (Куря затерялся в степях у народов Ал-Гуззии) перевел Фадлану и Гюн-Вэю:
- По любому, как бы мы ни решали, без участия Византии нам не обойтись.
Фадлан удивленно поднял брови и спросил:
- А в чем может Византия вам помочь? А нам, персам, эламам, бактрийцам?
- Да хотя бы помочь установить право и государство, в добром, благородном значении.
- Но христианство к законам относится...
- Относится нормально, ибо нет власти земной без благословения свыше, - заключил Фадлан.
Гюн-Вэй вспомнил все конфликты с «лохматыми», с желтыми китайцами, с печенегами, об их стихийном быте, необузданности, и тихо сказал Фадлану:
- Без воли и силы человека ничего не получится. На то мы и ищем дружественные нам племена, и кроме россых нам никто не засиял своим светом.