Ашин, Гюн-Вэй, Дэв и Тыгыр продолжали перевооружение своей многочисленной армии. Но еще далеко не все было сделано для пополнения арсенала войска. Но и численность его не высока была, потому что национальное размежевание в Союзе шло своим ходом, а это означало, что и мужское население уходит ближе к границам не Китая, а Ирана, Персии, Балгирии. Византии, Болгарии, Руси...
В такой обстановке начались и природные катаклизмы. Таяние снегов в горах быстро увеличило поток беженцев с затопляемых долин. Турнигюлю это тоже угрожало, и Ашин срочно собрал своих вождей в Пазарык. Собрались Гераклиды всех поколений Тыгыр-Тага потомки по женской и мужской линии, Баграты, Аш-Ханы по линии Ашина, Канки, Берендеи, Торниды и др.
Ашин выставил дозорных, вернулся в тронный зал Гюн-Вэя. Здесь, на персидских и китайских коврах вдоль стен, сидели почетные гости.
Ашин начал почти дрожащим голосом:
- Дозорные докладывают о селевых водопадах с гор, а долинные наблюдатели сообщают о затоплении полей риса и проса, стада перегоняются на возвышенности, но в долинах остаются корма, навесы, сараи-загоны, птица в беде, особенно пасущаяся. Что делать? Что? Мы будем ждать, пока все пропадет или... - он умолк почти в слезах...
Или... Но, никто не осмелился первым добавить далее что делать. «Или» еще и означало перейти всем союзом на другие более благополучные земли...
Встал старый, почти уже немощный Тыгыр. Все повернули к нему головы:
- Что нам делать, Ашин? Лучше не станет, сами видите, что бесконечное таяние льдов и снега в горах приводит к затоплению наших лучших земель и пастбищ. Я предлагаю более молодым и сильным перегнать овец, коров, лошадей в другие более южные районы, например, в Казакистан, где обитают более или менее дружественные нам кыпчаки, кунересы, итаи, гагаузы, они нас примут. Поверьте, это не бегство, это выполнение нашего долга перед грядущим... Когда-то мы им помогли плотинами, построили дамбы, вырыли арыки, дурбаны, куйчуны...
Слово «плотина» оживило зал. Да и что плохого в том, чтобы селевые потоки оградить плотинами, дамбами. Встал Дэв, который сидел в окружении гераклидов, он тоже уже выглядел усталым и изможденным, но бодро сказал:
- Ашин, я останусь здесь, в Турнигюле. Здесь похоронена моя жена Яблоневый цвет, да и скот мой не выдержит длинного перехода через горы, пески, долины и болота. Давайте все останемся...
- Остаться-то можно, но что мы будем делать со стихией? - раздался голос в углу.
- Останешься - назовут тебя «халаджем» - то есть бедняком без опоры, ведь скот-то общий. Что ты получишь из общего стада? - орал мужик.
- Тебя назовут «кöк-тюрк» - то есть «голубой, небесный тюрк», а не «халадж» - упорствовал другой.
Ашин поднял руку и сказал:
- Я ухожу со всеми, кто пожелает идти со мной, а здесь останется Гюн-Вэй. Я ему доверяю.
Так, что мое Солнышко, сразу прикинь, с чего начнешь. Ты настолько мощный и сильный, что сможешь спасти Турнигюл, долину отстоять, сохранить границы с Китаем, улучшить добрососедские отношения с Русью, с другом твоим Нестором, а то и глядишь, сыновья выберут себе невест из рода Святослава...
Тебе этого мало? Так, что наш ШАО с тобой, со своим уже, уже с твоим родным народом, особого светло-голубого лунного сияния, народом! - завершил свое слово Ашин под аплодисменты.
Многие в зале уже определились и тут же стали шептаться кто с кем: кто с Ашином к Арало-Каспийскому региону, кто здесь к Алтайско-Сибирскому гнезду прильнет...
Гюн-Вэй, Дэв, Куман и Берендей тоже о чем-то совещались, потому что надо было и свое мнение сказать. Нелегко было оставаться без общего любимца и могучего Ашина, все еще молодого и красивого, во цвете лет, мужчины и вождя, воина и заботливого друга и отца своих народов. И все же Гюн-Вэй со свойственной ему мягкостью и тактичностью, самоуважением и высоким достоинством, сказал:
- Я песчинка в этом море проблем, но песчинка, сорванная с гранита. А гранит - это мой народ, мои соплеменники, друзья мои и природа моя, я частичка того светлого, чистого, могучего, что мы называем ШАО. Если я выдержу, честь и хвала моим предкам и потомкам, если же сгину, то с долей огромного дела: я живу, и буду жить для вас, о, мои тюрки!
Многие говорили о плотинах и дамбах, дурбанах1, куйгунах2, о границе и ее укреплении. Дэв и Гюн-Вэй, Тыгыр, Куман, Берендей и их многочисленные друзья и сторонники единодушно согласились остаться с
1Дурбаны - небольшие каналы.
Куйгуны - колодцы, ямы.лебедями в Турнигюле. Орлы, орлята, кони, лошади и часть кузнецов уходили в любом случае, наметились ряды уходящих с Ашином.
Так завершилось собрание в первой половине дня. И Ашин пригласил всех под навес к горячему обеду.