* * *
А картина эта изображала не простое движение масс в неизвестном направлении. Это был поход Ашина в Арало-Каспийский регион, в те далекие эпохи. О чем и шла речь на табло-экране.
* * *
Простившись с народом Гюн-Вэя, Ашин выехал их Пазарыка. Рано утром он построил свои ряды воинов и в темных осенних сумерках не заметил едва различимые силуэты повозок коней, людей, кибиток, скота и просто мужчин-земледельцев и ремесленников. И когда ряды воинов тронулись в далекий путь, неожиданно раздались голоса многочисленной толпы и людей в кибитках. Он подошел ближе с факелом в руке и к его великому удивлению увидел, что за ним идет многотысячная волна народа, И, конечно, он принял кое-какие меры для безопасного передвижения. Долго эта вереница людей и повозок со звуком «канк-канк» двигалась и ползла сначала по горному Алтаю, а затем пошла какая-то лесистая местность, с востока окаймленная горной грядой...
Неожиданно перед ашинским войском появились люди в белых чалмах со свитками в руках. Ашин остановил свое войско, а задний послал своих помощников, чтобы и те остановились. Глашатаи на персидском и тюркском языках читали свитки так, чтобы слышали все. Речь шла о том, что без принятия ислама - Великого учения Мухаммеда, они не будут допущены в долину Арало-Каспийского региона.
Ашин задумался. Что делать ему? Он снял меховую черную шапку, вытер пот.
- Глашатай! Подойди сюда. Мне надо поговорить с моим народом.
К нему подъехал глашатай. Но не один, а с группой всадников, которые были хорошо вооружены. Имам после приветствия особым мусульманским ритуалом, спросил Ашина:
- А зачем тебе говорить с ними, с халаджами. За них Аллах уже все решил. Собери всех женщин и девушек, надо их в банях очистить от скверны. Это сделай сейчас, а то вон облака и тучи дождевые висят над лесом.
Сказал и остался ждать ответа со стороны Ашина и его команды.
Его же вожди сказали:
- Ашин, мы у них в руках, как в капкане. Надо собрать людей, вот сколько кибиток и повозок полных народом!
Ашину же, ух как не хотелось снова ввязываться в бой, как там у китайской границы, когда потребовали дань женщинами. Однако, беспорядочная стрельба и шум всадников в зеленых тюрбанах и с зеленым исламским знаменем, заставили ашинцев ускорить высадку людей из повозок.
Погода ухудшалась. Накрапывал мелкий, но с ветром дождь. В кибитках тревога росла, усилился плач женщин и детей, как раз то, что не выносил Ашин. Он даже выругался:
- Ах, зачем они увязались за нами. Жили бы там с Гюн-Вэем!
Но под дождь медленно стали выходить люди. Это были в основном женщины и девочки-подростки, за ними шли в черных меховых шапках мужчины.
К Ашину подъехал его старший сын Борил-Кыслыр. Он молодой воин с очень странным характером (с точки зрения отца). Конь брыкался по ним, как задними, так и передними копытами... Весь в своего неугомонного хозяина - Борила. Но сейчас он был озадачен: дождь усиливался, а решение что предпринять дальше еще не принято.
- Ата, - Борил как-то странно произнес это слово, да и откуда он его взял, - что будем делать? Ведь эти молодые женщины, а их сотни, а то и больше, не случайно оказались здесь. Подумай, они молодые...
Ашин повернулся к сыну. Тот уже был далеко не юноша в зеленом мышлении, а возмужалый воин. И как с равным, Ашин заговорил:
- А то и будем делать, подождем, пока все выйдут из кибиток, я и сам не знаю кто они, и сколько их?!
- Ну тогда, поторапливай их, они - твои люди, за тобой пошли, - сказал и поскакал к последним, замыкающим кибиткам и повозкам. Конь, брыкаясь задними и передними копытами, весело понес седока...