Борил вспомнил и о птицах, которые ехали в клетках со своими наставниками. И опять подкралась к нему шальная мысль: в случае опасности, они должны спасать своих, а вот еще. И Борил подошел к наставникам орлов. Не надеясь на осущестивление идеи, он все же сказал:
- Нужны несколько тюков для наших будущих малышей.
- Каких тюков?
- Таких, какие продают персы, мягкой «пампаковой» ткани.
- Что это?
- Это - материя, которую ткут из хлопковой нити. Знаешь? Нет. Ты выпусти орлана Дуан-Кыра, он знает склады персов.
Наставник орлов замахал руками:
- Когда-то он стащил козленка в горах, так Ашин или Гюн-Вэй посадил его на цепь. А он - воин! Не может быть в плену. Нет, не могу!
- Но будущим малышам нужна мягкая ткань, их у нас предвидится много-много! Разве тебя это не радует? - сказал Борил и, не думая, достал меч и разрубил все веревки на клетках. Пусть будет так!
И на странном брыкании своего любимца каурого коня, отъехал далее. А «любители таскать что-нибудь» - орлы, увидев своего покровителя, вылетели на свободу и, облетая местность, выслеживали не только дичь и степных грызунов. Мудрый орлан повел своих и к базарам персов, вавилонян, эфталитов, огузов. Что они высматривали там, знает только Дуан-Кыр, но через некоторое время перед Борилом, плюхнувшись в грязь, оказались тюки (свертки «с толстого бревна») бязи, фланели, шелка, льна, конопли...
Борил недолго думая, велел все это отнести в кибитку главного врачевателя и закрыть под замок, пока не увидел его отец, а то бы на цепи мог оказаться не только орлан, но и сын. Он знал отца...
* * *
Часть 30
Открытие конференции с журналистами
Айран в Башкенте
Алена, завершив дела в цехе по детскому питанию на основе персика, приехала домой. И оказалось, что вернулась раньше детей. Тудор где-то пропадал на вокзале с отправкой продукта, а дочери давно были замужем, в своих домах, видимо, тоже по хозяйству занимались... Она осторожно вошла во двор, но Небесный все же, учуяв, прекратил свой «храп-хруп-храп-хруп». Двор утопал в аромате роз и ночных цветов. В окнах Айрана не было света, но зато в его кабинете тускло мерцал голубой огонек.
Алена нарвала несколько стеблей больших роз и ароматных ночных цветов. Вошла к себе взглянуть, хотя бы одним глазом, на себя в зеркало. А затем пошла к Айрану. Здесь все как всегда, - хомуты, упряжь, ремни, пеньковые и конопляные канаты лежали то здесь у порога, то там под столом. А сейчас ноги Айрана очень удобно устроились на них и чесались друг о друга.
Алена взглянула на табло: там масса людей, молодой всадник что-то кнутом объяснял массам...
Алена присела. Ох, как ей было трудно привыкать к Айрану, которого горячо и ревниво любила из года в год, а тут еще... она поняла, что смотрит видик по жанру вестерн. Ну что ж, он всегда был большим седовласым красавцем-ребенком, таким и остался и теперь. Какая-то тетрадь его интересовала больше ее!.. Он, наконец оторвался от экрана и увидел ее в голубом сумраке комнаты.
- О-о, о-о, боль сердца моего, ты давно сидишь? Я вот нашел старинную рукопись и видишь она оказалась непростой тетрадью, завтра же еду в Башкент, покажу ее в....
- А я? Как же мне быть одной?
- А разве у тебя все дела завершены? Сходи к Тудору, у него завал со сдачей продукции. А впрочем, ты просто отдохни...
- Без тебя?
- Я, что? Незаменимый? Займись огородом!
- Ну, нет уж! Я без тебя - никуда! Я - с тобой! - ультиматум утвердился ладонью по столу.
Она выключила экран, выволокла его из хлама хомутов и ремней, схватив свои цветы, ушла с ним к себе.
Они по-прежнему жили как в детстве и юности - в разных помещениях, но иногда Алена волокла его и к себе. Нет, не любовь прошла, они любили друг друга по-прежнему тепло и горячо, но, будучи в разных комнатах, создавалась иллюзия разлуки, что очень благотворно влияло на семью.
Настало утро. Он не мог успокоится от увиденного на экране: какие-то далекие по времени люди, вдруг оказались для него близкими, родными, любимыми. В чем дело? Душевные порывы его страстное желание постигнуть суть тем ради, заставили его собираться в дорогу. И вдруг обнаружил, что Алены нет с ним. А где ее отыскать в такую рань? Куда ушла? Заглянул в ее комнату, как подумал о ней, что опять затеяла с ним какую-то игру. Она любила его дразнить, пугать, ревновать, «выгонять» за свой порог, при этом вышвыривать за ним его вещи. И в этом был «виноват» сам айран. Как-то он приехал на коне с работы. В тот день ездил далеко в виноградник, и вернулся поздно. Въехал во двор, окно Алены было открыто, и он с коня соскочил прямо к ней в окно. Она испугалась, схватила веник и стала обороняться от «пришельца». Вечер завершился «дракой» и «победой» Алены и слезами Айрана от смеха... И «юный испанец» в награду получил и тумаков. Но сейчас ее нигде не было. Иногда она с черным котом пропадала в саду под розой, где кормила его с ладони. Иногда заходила к своему коню, кормила его тоже каким-то лакомством. И из конюшни доносилось «храп-хруп-храп-хруп», да конское насмешливое ржание над Айраном. Ее нигде не было. Вернулся в свою комнату, стал собираться в дорогу, и понадобилась бритва. Но ее Алена тоже прятала куда ей вздумается. Он задумался, сел на стул. Долго не пришлось ему сидеть. Он вспомнил, что все его личные вещи, галстуки. Бритву, крема разные она собирала в сумку и подвешивала к седлу: «мол, идешь к ней», сразу забирай и свои «вещи». И сейчас он вспомнил про это, Он принес эту сумку, раскрыл и высыпал содержимое на пол. Каково было его удивление, когда увидел там давно забытые вещи. Крема, бритву, лезвия. И почему-то оказались посторонние женские вещи. Предметы туалета. Так, вот почему она его ругала за «измену», причем, как она выражалась «открытую измену», не просто со слов женщин. Он собрал трофеи и «компромат» в охапку и выбросил за окно. Кое-что из «доказательств» повисло на ветвях, на кустах сирени. Ему стало смешно, но не стал ее больше искать и сложил тетрадь ту же самую сумку т вышел, не заходя к «храп-хруп», направился по улице в надежде, что ее кто-то видел или встретил. И начались ответы от «свидетелей» - мальчишки сказали, что она пошла на стадион, другие - в церковь, третьи - на рыбалку. И все эти доказательства и «свидетели» приводили его все больше и больше в недоумение: зачем ей все это?