Айран со слезами на глазах из-за болезни коня не мог сосредоточиться на самом главном - родословной его рода и села, и при этом, видя тоскливые глаза коня, он вспомнил любимую, чудаковатую Алену, у которой постоянно была мысль о том, что он с «той», с «ней», которая более моложе и красивее. И все же не одно испытание выпало на их долю за эти долгие годы. И всегда рядом был Огузбаш. Он подходил, обнюхивал его. Недовольно ржал, показывая ровные большие зубы, затем уходил за скирду и оттуда доносился до супругов его «храп-хруп-храп-хруп».
А сейчас он стонал и дрожал от боли. Жаль было такое животное, и айран вышел во двор встретить трейлер. Подождав немного, он вернулся к коню, отвязал, набросил через седло сумку. И вывел коня во двор.
Часть 33
Смерть Огузбаша и его похороны
Действительно, через некоторое время, машина по перевозке животных подъехала во двор. Опустили задний борт-ступеньки и конь послушно, понуро и тоскливо ступил на ступеньки. Он почувствовал, что впервые ему придется идти не своим ходом, и вспомнив, как он легко и бодро бежал по дороге, сюда ему стало совсем худо и только дрожь и храп говорили о его жизни, что она еще теплится в этом могучем теле.
Прошло несколько тяжелых дней. Айран и местный ветеринар дежурили у коня. Но на шестой день ветеринар сказал:
- Айран, не хочу огорчать тебя, но надо подумать, как ты вытащишь тушу из сарая.
- Разве нет надежды на выздоровление?
- Почти нет. Приготовь платформу на колесах и выбери место для захоронения туши...
Айран побледнел, подошел к коню и отвязал. Более тяжелого дня в его последние десятилетия не было. Со слезами он вывел коня и привязал к кольцу на бревне у розы. Конь любил и понимал аромат этих цветов...
Стали приходить люди из села, дети, подростки, старики и старушки Все село любило и знало это прекрасное животное: то зайдет кому-нибудь во двор, то на лугу гоняет молодых кобылиц, то мирно «беседует» с теленком в чем-то огороде...
Через несколько дней Огузбаша не стало... Платформа с тушей коня медленно двигалась на окраину села под мелодию «Половецкого танца»...
Если кто и слышал эту могучую мелодию из оперы (балета) Бородина «Князь Игорь», то не может не вспомнить о тех сюжетах, где раскрыт весь трагизм гибели Прекрасного, уход Жизни, уход Добра. И этот трагизм переполнил душу Айрана и его домочадцев болью и большого сожаления за то, что он взял прекрасного друга коня Небесного Огузбаша с собой. Он очень надеялся, что термин «цивилизация» еще хранит в себе что-то и реальное, надежное в отношениях между людьми и природой. Но оказалось, что он ошибся в термине «цивилизация», иначе, сторож двора Института из-за пучка цветов не стал бы стрелять в безвинное животное...
Люди, идя за платформой, под траурно-оптимистические звуки мелодии, плакали, и с большим вниманием следили за танцующими под эту мелодию. А мелодия постепенно стихала и здоровые и крепкие парни медленно опустили тушу Огузбаша в яму усыпанную цветами. Недалеко от людей стояли потомки жеребца: кобылица, то же небесно-серого цвета и два молодых жеребца, точь-в-точь как Огузбаш, крепкие и мудрые. Айран оглянулся и с радостью бросился к ним, как к родным...
Алена не очень печальная, отошла с подругами подальше от похорон. Она насытилась проказами Огузбаша, не могла простить и Айрана, его отъезды куда-то к «той», и с облегчением с подругами в подвале отметила кончины «друга семьи». И каково было ее удивление, когда, выйдя из подвала, увидела молодую красивую кобылицу, ведомую за уздечку Айраном...
Он был заплаканный, но тихое «храп-хруп» рядом успокаивало его.
Сказала бы Алена ей спасибо за то, что в самую тяжелую минуту для мужа она стала спасительницей от глубокой депрессии не только айрана, но и всей семьи. А Алена осталась собой
А Небесная кобылица тихо изучала цветущий куст розы у своего нового хозяина, а Алену видимо, ждали новые приключения, на почве страстной любви к своему красивому неувядающему мужу гагаузу Айрану. И ради него она подошла к молодой, пока без клички, кобылице от Огузбаша. Огуз-Картал снова обрел свое равновесие (сил с природой и Жизнью...), управляемое ШАО...