В это время Гюн-Вэй, Канк-сан и две девушки, немного оправившись после набега китайцев, стали совещаться. Канк-сан просто сказал:
- Я добьюсь встречи с визирем императора. Изложу ему свой протест. Пусть сбросят часть стены, она никому не нужна в песках и степи.
Гюн-Вэй выслушав его, обратился к Гизилгун:
- Ваше княжество близко стоит к Китаю? У вас есть контакты с ними?
- Гюн-Вэй, мы близки с ними, но нет такой силы, которая бы остановила шалости этого безумца. Он ведь фантаст от природы.
Разговор вмешалась Сабаагизил:
- А я знаю такую силу. Только она может свергнуть хотя бы часть стены, чтобы открыть свет.
Гюн-Вэй одобрительно посмотрел на девушек. И тоже по-юношески загорелся идеей открыть свет и вернуть ШАО.
Но пока они судили-рядили то, да сё, канк-сан сказал свое:
- Идем Гюн-Вэй к овцам, я выкуплю часть стада, хотя бы племенной состав и перегоню к нам, в светлую сторону. Животные не должны страдать.
Сабаагизил встала, полная решимости помочь людям:
- А я обращусь к Дэву. Дэв-гюню, он поможет людям, он знает, как сделать, чтобы стена рассыпалась.
Все захохотали снова, встали и по старой тропинке вернулись к Турнигöлю.
Лебеди все же сели на свое гнездо. Ведь сизо-синие сумерки не всех птиц взбудоражили. А рядом еще и лисица бродит. Уж это птицы хорошо знают: запах хищницы да и ее шаги по сухому камышу всех обитателей озера поднял на поверхность воды.
Гюн-Вэй и его новые друзья стали искать сначала чабанов с отарами овец, но по пути им встретились и те мужчины, которые пасли Гюн-Вэя узнать, что произошло с ШАО.
Тунг-хан держась за медаль на груди, чуть ли не в слезах, бросился к юноше.
-Гюн-Вэй, так что там с солнцем? Почему не наступает день? Что нам делать?!
Гюн-Вэй отошел от друзей и с суровым видом ответил хану:
- Тунг-хан, это китайцы построили стену такой высоты, что на нашу сторону легла ее тень и заслонила солнце от всего живого.
Хан все понял. Долго не пришлось объяснять ему, как это китайцам удалось спрятать солнце. Но юноше он ответил:
- Надо эту стену снести, снести и рассыпать в пыль и песок. Идите в селение, наведите там порядок. А я подумаю... Но среди вас я вижу Канка, что он хотел?
- Он хочет выкупить племенное стадо овец и отогнать на светлую сторону, к себе, туда.
- Хорошо, позови его сюда.
Канк-сан подошел. Он хорошо говорил по-гуннски. И разговорились с ханом:
- Хорошо, подойдем, Канк-сан к отаре. Плати золотом, у нас пока нет ни денежной марки, ни государственного герба. А золото оно есть золото.
Канк-сан согласился. Но одновременно он попросил и людей: пастухи и пастушьи собаки должны были сопровождать стадо. И он предложил:
- Ну вот я уже имею тут знакомых. Дайте еще пару-две мужчин, можно и женщин, которые хорошо управляют лошадьми, я всех возьму, всех переведу на светлую нашу сторону.
Хан, Гюн-Вэй и еще десяток мужчин подошли к пастухам. Изложив им суть дела и сделки, хан стал слушать, что скажут пастухи, но те хмуро молчали, тем самым показывая, что они не могут продать на сторону племенное стадо.
Хан подошел к главному чебану и тихо сказал:
- Ведь здесь в темноте и сумраке и трава не будет расти, чем содержать стадо?
- Может все же солнце появится?
- Нет, пока стена фантастической высоты, ждать нам нечего, А стадо надо спасти. Мы потом его вернем. Уступите, ведь Канк чистым золотом готов платить
Канк подошел к группе мужчин и попросил не терять драгоценное время - скорее приступить к делу. Но за золотом им придется самим идти с ним, перевалить по ту сторону.
Мужчины согласились. И двести голов племенного стада были отобраны и ждали исхода переговоров. Но в панике мужчины не поняли всю ситуацию.
Девушки же, оставшись одни, загрустили. Но не надолго. К ним подошел Гюн-Вэй:
- Ну что голубки, с чего начнем наш путь? Отара идет в светлую сторону, а вместе с ней и я.