***
Далее решил Гермес заглянуть к Фаэтону. Тот потешил бога нелепой надеждой, приняв его за Аполлона. Застал он мальчишку на пастбище к вечеру, тот гнал коз к дому.
“Да уж, это тебе не царевич Кикн! - До этого близко вестник племянника не видел. - Хорош чем-то и где-то, только чумаз, а еще чувство - будто опять общаюсь с полудиким Хироном! Никакого почтения, одни упреки, бравада. Ну хотя бы не надо вытирать ему сопли!”
Но ни журить, ни воспитывать отрока Аполлона вслух не стал, (говорили же ему - камень без огранки, грубый помол, пока что невежда - и не соврали!) выслушал только претензии с обидами, которые сам бы Зевсу предъявлять не стал ни в век.
- Слова твои передам Аполлону, если увижу…
- Если?! - Фаэтон обозлился. - Ты же бог! Неужто он и тебя избегает?
- Ночью свободен брат мой, а я хочу спать в это время. Днем - даже я не могу подлететь к колеснице, опалит меня - то еще удовольствие - даже для бога! Дело такое - солнце вести - призвание старика Гелиоса или моего брата - им такое безвредно.
- Один уж разок можно и не поспать! - ворчал Фаэтон, держа и качая козленка на руках.
Заскучал с этим юношей Гермес, надоел он ему. Оставалось надеяться, что не зря подбивал Кикна завязать дружбу с таким-то поганцем!
“Будь это мой сын, я б после такой беседы - больше и не взглянул на него! Какой же зануда! Буду верить, не сбежит от Фаэтона, дергая себя за волосы, славный царевич…”
- Дел у меня еще много, на все вопрошания ответов никак не имею - тебе я не пифия. Желает с тобой подружиться юноша по имени Кикн - то наставление Аполлона.
- И больно нужны мне его советы! - горлопанил мальчишка. Хорошо, что явился к Фаэтону Гермес после общения с дикими кентаврами, иначе уже не выдержал бы!
- И Зевса! - Пифос терпения Гермеса уже переполнен - вот-вот изольется, что кончится для развязного наглеца плохо. - Завтра в гости явится твой одногодка, царевич Лигурии по имени Кикн. Уважь его и попробуй стать другом.
- И чем же я славен, если царевич сам ко мне едет? - Фаэтон всучил богу козленка без тени сомнения - на, мол, подержи, а сам занялся маленьким стадом, от скуки туда и сюда их гоняя. - Разве что, в самости я - сын Аполлона?
Но ответ не последовал. Только заблеял козленок. Гермес испарился.
- Вот всегда вы так! - выкрикнул парень, при этом жалея, что вел себя глупо пред богом, что снизошел до него наконец-то, и запамятовал в искрах бравады спросить - сын ли он Аполлону на деле, как мать уверяла или то - лишь блаженной причуда? - А я - дурак! Прости меня, Гермес, вел себя подобно козлу! Хочется мне нового друга!
Уповал он на то, когда гнал дальше коз, где ждали сестры, Мероп и Климена, что слова его последние до посланца богов долетели.
***
Думалось многим - раз Гермес летает - так везде поспевает, но и птицы на это способны, однако и им, и вестнику Олимпа на путь требуется время.
И сейчас (Успеть бы до темноты!), направлялся посланник в Египет, применив все возможные силы - работали крылья таларий, на кадуцее и петасе, задействовал он и те, что скрывались за спиной. Собирался бог просить помощи Нота - южного ветра, чтоб не мешал в путешествии, а еще северного его собрата - Борея, - пусть стал бы попутчиком, - но призадумался и не стал - за все плата взыщется - начал все сам - вот и закончи. Именем Зевса, конечно, приказывать все горазды, но тогда и придется - на каждый жест поминать отца (толку которому от такого немощного сына?).
Так и долетел Гермес сам до земель, простиравшихся за Средиземным морем.
Перво-наперво заскочил к речному богу Нилу, который на воде одноименной обустроил среди камыша чертоги. Тут уж приняли его с почестями, не то что мальчишка аполлонов.
И радовался про себя Гермес, что не стал торговаться с ветром - упускать драгоценное (как говорил Кикн) время, потому что божью дочку, наяду Мемфиду, за коей он и явился, - собирались завтра выдать за соседа, бога египетского - Себека с крокодиловой мордой.
Ничуть не расстроилась юная дева отложению сего сочетания. Отец пожимал плечами, мол, пусть обучится всяким премудростям у Афины - запросит он тогда за дочь иное приданое - соизмеримое с обретенным умением. Или встретит кого из Олимпийцев или смертных - лишь бы не гнушался сельского хозяйства и судоходства, в котором он будущему зятю поможет. С Себеком Нил разберется - как-никак друзья и соседи, а происхождение и почитатели у них разные - так это пустяк, договорятся; к тому же, есть у него еще сыны и дочери, чтобы с потомками Ра обживаться.