- Завтра и сам все увижу. Если увижу. - И мгновенно заснул, как только сомкнулись веки, а приятная мгла окутала разум.
***
Не смыкал глаз царевич Кикн, точнее, - веки-то закрыты, а вот сон не приходит. Долго думал он: явится ли Гермес в полдень, а если да - как они станут добираться до Эллады? Если полетят - это вселяло в юношу испуг, пойдут на конях, а после морем - так долго. Мог ли посланник богов взять и перенести смертного из одного места в другое? - этого он не ведал и в песнях подробностей не встречал (не так уж часто довелось людям с богами встречаться, еще и вместе странствовать, чтоб живописать каждую деталь).
“Да и переносили ли боги людей вот так - по воздуху? - Он ворочался на покрывалах, глядя в окна, где на сапфировом небе мерцали звезды. - И без вреда для последних…”
С Гермесом все неоднозначно. Тут и не угадаешь! Решил тогда Кикн, раз все одно никак не спится, подумать о чем-то попроще. О ком-то. О Фаэтоне.
Как и о чем говорить с сыном аполлоновым, какие песни исполнить, знает ли тот истории, которые рассказывают в Лигурии, а как встретит его незнакомец, стоит ли взять какие подарки - не оскорбит ли дар слишком скромный или непомерно богатый?
Один вопрос рождал следующий - и так до скончания ночи. Много вариантов ответов и действий обдумал Кикн - составил стратегию, коей учил его с братьями мудрый советник. Еще и припоминал язык торговый, коему учился у старого мудреца, - иначе как же они станут общаться: жестами, музыкой - без понимания слов песен? И толк от такой встречи?
Только под утро, с лучами рассвета, царевич отдался на волю Морфею, - в дремоту погрузясь от изнеможения.
***
Слуг царевич не стал дожидаться, сам собрался. Взял наряд простой, без прикрас и ярких цветов - для путешествия и визита (чтоб не смущать Фаэтона с семьей царским богатством). Оделся - в гиматий, поверх - хламис на пряжке, на ноги - простые и крепкие сандалии.
“Готово!” - Покружился на месте, пару кругов прошелся по опочивальне, выглянул в сад, вновь к вещам и сборам вернулся.
Решил, что перекусить не помешает. Проглотил фрукты (как птичка) и напился водою (иное бы и не полезло в горло).
Думал дальше - что еще понадобится? - но решил прихватить одну лишь лиру. Иначе предстанет перед Гермесом с караваном - насмешит иль прогневает этим бога! - нет, не годится - тащить с собой барахла кучу.
Сел у окна с инструментом, плавно приласкал струны, пытаясь отвлечься - до полдня времени - уйма.
“Чем же занять себя? Не прослыл нетерпеливым, но теперь - куда деть себя не знаю”.
Возможно, музыку услыхали обитатели дворца - слуги пришли в покои, затем - братья (как всегда собирающиеся тренироваться, их уклад никогда не менялся), и вот - отец с матерью.
Все желали доброго утра и воодушевляли напутствием. Кикн качал головою, ничего связного не шло из горла - какие-то ахи и вздохи.
Меж этим играл он снова и снова, поглядывая в окна - но на небе ни златой колесницы, ни облаков, ни Гермеса - хоть ясны и прекрасны, но безжизненны и пусты небесные своды - лишь молочная повозка Селены и последние звезды мелькнули - да и те вскоре растворились в сиянии утра.
Суета сует - все в их доме вихрилось, только время остановилось, походило на пустоту неба - вроде есть, но где-то далёко.
И волнение Кикна не покидало - за что бы не хватался.
Сегодня братья его с собою не звали, но извелся юный царевич в томлении - решил к ним присоединиться, чему те несказанно обрадовались. Он играл задорные мотивы, восхвалял того, кто преуспел в соревновании особо, но подбадривал каждого - выиграл он иль потерпел поражение.
Все равно медленно ползло время, на горизонте, над горами краев чужеземных - только появилось Солнце - квадрига Аполлона. Над головами пронесется сияющий шар все еще нескоро.
Отложил тогда лиру Кикн. Принялся с братьями упражняться - ведь все уже переделал - ничего скрасить ожидание не помогало.
Распылили его забавы, метание копий и битвы, стрельба и бег, которые братья перемежали с болтовней, смехом и легкой забавой.
Поднял голову юноша - Солнце в зените! А в саду, как и вчера, стоит вестник в цветных одеждах, сияет и машет рукою в приветствии.
- Ну, ступай! - Толкнули его братья, сами Гермесу низко поклонились. Тот лишь махнул, мол, не утруждайтесь - почитают меня и без вас - куда интересней играть со смертными, прикрывшись чужою личиной - а так - не интересно.
- Ты вернулся! - воскликнул Кикн, подбегая к посланнику Олимпа будто к давнему другу.