— Оника, открывай, я знаю, что ты дома! — она колотит в дверь. Я зевнула и открыла, Гвен забегает, и начинает быстро рассказывать о некоем Стиве, который вчера купил ей кольцо от Тиффани и пропал. Даже для меня странно, что кто-то не засунул свой член в нее перед тем, как купить подарок.
— И в общем, он не берёт трубку. А я не дура, чтобы не догадаться, что он гей или еще кто. Со мной не спят только они. — Гвен очень щепетильно относится к своей сексуальности и поэтому не любит проигрывать.
Девушки, нельзя красить ярко и губы, и глаза. Вы станете похожими на шлюх из Далласа. Беспроигрышный вариант-стрелки и яркие губы. Так вы напомнить Диту фон Тиз, если вы брюнетка или Кристину Агилеру, если блондинка. Держите дистанцию и тайну. Мужчины любят то, что нельзя потрогать.
— И что теперь ты будешь делать? Утонешь в море силикона? — я зеваю и иду ставить чайник на плитку.
— Не смешно, Оника Марс — такой тон заставляет меня обернуться.
— Вчера он прислал мне смс. — Гвен тяжело вздохнула.
— Мне никто не присылает смски. — она протягивает мне телефон, меню которого открыто на сообщениях и я читаю: «Стив Эрнедл, 22:47, 25 апреля 2017: Было классно, повторим за чашкой кофе в „Родни Скаш“? Жду ответа».
— Что это за хрень?! — Гвен надула губы и начала нервно постукивать кончиком ногтя по столу. Видя её переживания, которые кажутся настоящими (что для неё весьма необычно), я невольно подумала о том, как же устроена женская натура.
Каждая из нас нетипична при рождении, обладает индивидуальностью, которую вскоре убивают переделыванием себя в клиниках, забывая о том, что Бог даёт тебе возможность стать кем-то важным со своими недостатками. Я не имею ввиду тех, на мой взгляд, несчастных женщин, родившихся с неким изъяном. Им необходимо чувствовать себя полноценными, поэтому они ложатся под нож. Чтобы стать лучше. А вот эти девушки, вроде Гвен, кстати, которые и так от природы ничего, но портят себя инъекциями и различного рода обрезаниями, не до конца понимают важность принятия себя настоящей. Но сколько людей, столько и мнений. И это моё.
— Пусси, ну сходи с ним выпить кофе. — я присела на стул — ты что, не можешь кому-то и правда понравится? Ты у меня красотка. — отхлебнув кофе, я посмотрела на часы. Пора на пробежку.
— Оника, я не знаю, что делают на свиданиях. — чёрствое сердце Гвен почувствовало поражение.
— Просто иди и будь собой. Хотя бы постарайся вспомнить ту девчонку с первого курса, которая живёт у тебя где-то под горой ботокса. — я засмеялась.
— Тебе легко говорить. Это у тебя в крови: вести беседы и мужиков сводить с ума разговорами. А мне досталась грудь. — Гвенни показала язык и начала писать смс. — Все, я согласилась.
ГЛАВА II
На улице было немного сыро — в этом году утренний туман над Центральным парком был особенно красив. Мне всегда казалось, что в тумане можно жить. Жить и успешно скрывать свои самые потаённые уголки сознания. Ведь никто не полезет в туман, чтобы отыскать там тебя. Искать твои пороки. Хотя, в обычной жизни, людей чаще всего интересуют твои провалы и ошибки. Изменил любимой — позор! И вот соседи успешно судачат о негодном муже.
В причинах разбираться станут только если жена того самого мужа прибьёт. Тогда соседи скажут: хороший человек был, подумаешь, изменил, когда пьяный был. Человеческое лицемерие границ не знает. И вправду, весь мир — театр.
Утро выдалось прохладным, и я пожалела, что не надела жилетку. В наушниках Coldplay, вокруг минимум людей. Я была практически счастлива. Парочка кругов и я присела отдохнуть. Небо затянули тучи, и я решила, что нужно заканчивать пробежку, иначе попаду под дождь. Обогнув крайнее дерево на аллее, я повернула прямиком домой. Ветер трепал капюшон толстовки, было приятно чувствовать поток воздуха на волосах. Я внимательно рассматривала всё вокруг: как просыпается город; начинают ездить маршрутки; люди спешат по делам, как торопливые муравьи; уличные лотки с фастфудом выезжают на дневной дозор; школьные автобусы начинают мелькать тут и там своими черно-желтыми брюшками; на мосту рой автомобилей, нервно пересекающих дорогу. Но тихая гладь воды создаёт абсолютный контраст с этим шумным и бесконечно торопливым городом. Я подбежала на мостовую, чтобы вдохнуть прохладу. И тут мой взгляд упал на рядом стоящую фигуру. Это оказался парень. Высокий, стройный и весьма грустный. Его чёрные волосы тихо развивались ветром, глаза устремились вдаль. Он вытащил сигарету и поспешно закурил. Я стояла поодаль и наблюдала. Практически никогда не лезу к людям без надобности, несмотря на то, что моя профессия обязывает меня быть назойливой и упрямой. В обычной жизни я, скорее, латентный социопат. Парень посмотрел по сторонам и затянулся. Мне казалось, что на этом мосту мы одни, будто на натянутой нитке, балансируя, и не замечая друг друга. Я глотнула воды из бутылки и принялась в уме подсчитывать калории, которые мне нужно употребить за день. Внезапно меня вырвали из мыслей прикосновением. Я вздрогнула от неожиданности, резко вытащила наушник из уха и застыла. Передо мной было прекрасное лицо с острыми скулами и выразительными глазами цвета неба. Пушистые ресницы пробивались под густыми бровями, губы подёргивались, будто парень хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. От него пахло сигаретами и виски. Да, это определённо, виски. Одет он был в джинсы, растянутую майку, которая выдавала тонкие ключицы и мышцы груди, сверху накинута кожаная куртка. Дорогие часы на руке говорили о статусе. Хотя, по его виду не скажешь, что он богат. Наконец, он заговорил: