Здесь родился великодержавный прусский дух, родилась прусская дисциплина, утвердились прусские представления о присяге, долге и чести. Здесь выковывалось духовное оружие германского солдата, солдата-завоевателя, солдата-человеконенавистника.
В глухом болотистом лесу, в непроглядном мраке, как леший, кричит филин. А голодной, измученной Ане мерещится, что это оборотень-фельдфебель, нахохлившись сычом, пяля пуговицы-глаза, выкрикивает свое «Нидер — ауф!».
…По тильзитскому шоссе движутся моторизованные войска. На этот раз они передвигаются не на северо-восток, к фронту, а на юго-запад.
Странное дело — это магистральное шоссе имеет сейчас огромное значение для германского командования, оно летит, прямое как стрела, к фронтовому району за Тильзитом и Таураге, западнее Шауляя, где 3-я танковая армия из последних сил пытается устоять под напором советских войск. Какого же рожна «дер фюрер» снимает с фронта войска, куда гонит их?
Есть только один способ ответить на этот вопрос — задать его одному из офицеров, что сидят сейчас, подремывая, в проносящихся мимо бронетранспортерах. Знают наверняка ответ на этот вопрос и трое офицеров, что стоят у остановившейся неподалеку на обочине машины. Это камуфлированный штабной «Мерседес-220», похожий на «виллис». Водитель поднял капот и наклонился над мотором. Офицеры закуривают.
Под луной светится серебристая вязь офицерских гербов на фуражках с высокой тульей…
Шпаков видит, что близок уже хвост колонны.
— Мельников! Овчаров! Целиков! — хрипло командует он. — Взять «языка»! Ждем вас на той стороне шоссе. В случае чего, окажем первую помощь!
Всем в группе памятна присказка Коли Шпакова: «Первая помощь в тылу врага — это помощь друга, помощь огоньком; последняя помощь — это граната к сердцу или пуля в висок!»
Насвистывая «Лили Марлен» — «шляггер» вермахта № 1, — разведчики не спеша, вплотную подходят к немцам. Те даже не окликают их, не спрашивают пароль — кого им бояться в своем тылу, на германской земле? Идут себе трое каких-то штафирок…
Луна над черным лесом и светлой шоссейной лентой блестит совсем по-неприятельски, как монокль в левом глазу пруссака.
Колонна прощально моргает красными глазами стопсигналов. Поскрипывает под ногами гравий.
Три Ивана без слов понимают друг друга. Надо брать вот этого — с погонами обера.
Без единого выстрела группа захвата берет в плен очкастого обер-лейтенанта. Обезоружить, забить в рот кляп, скрутить руки парашютной стропой — дело одной минуты.
Хромой ефрейтор-водитель и долговязый лейтенант — оказали отчаянное сопротивление — лежат в кустах за кюветом. Утром ими займутся судебно-медицинские эксперты СД или ГФП — тайной полевой полиции. Разведчики даже не успели разглядеть их лица…
В короткой схватке на шоссе хрустнули под каблуком Мельникова роговые очки обер-лейтенанта, и теперь он почти ничего не видит в темноте, его приходится вести под руки.
— Говорил, не бей по башке, — выговаривает Мельников Овчарову. — Память отобьешь!…
Оглушенный обер отчаянно трусит. Нет, он не потерял память. Он охотно и многословно, стуча зубами, отвечает на вопросы Шпакова, пялит глаза на Аню и Зину…
— Что вы, господа, какой из меня вояка?! Железный крест? Да я его получил в девятнадцатом… Пожалуйста, документы в кармане… Надеюсь, вы возвратите… Я только почтовый работник, господа! Магистр искусств, беспартийный интеллигент! Но я многое знаю и отвечу на любые вопросы… Я, видите ли, дивизионный цензор военно-полевой почты парашютно-танкового корпуса «Герман Геринг»… Куда вы меня ведете? У меня больная печень… Танковый корпус? Он входит в Третью танковую… Если русские ворвутся в Пруссию, то вместе с Девятым и Двадцать шестым армейскими корпусами каш корпус будет оборонять укрепленный район «Ильменхорст»…
А группа как раз пробирается через не занятую пока войсками оборонительную полосу укрепленного района «Ильменхорст», и пруссак из Кенигсберга больше всех боится подорваться на мине.
Призрачно мерцают «зубы дракона», чернеют проемы входов в подземные казематы и мощные железобетонные доты…
— Тут, кажется, еще не ми… минировали, — заикаясь от страха, сообщает обер Шпакову.
Если так, то первую мину в укрепрайоне «Ильменхорст» устанавливает советский разведчик Иван Мельников — он минирует след группы противопехоткой, посыпает траву, песок и палую хвою табаком. В группе «Джек» это называется «дать фрицу прикурить».