Обер-лейтенант спешит заверить разведчиков в своей осведомленности:
— Границы укрепленного района? Грубо говоря, Тильзит — Рагнит — Гумбиннен — Гольдап — Ангербург — Норденбург — Алленбург — Велау — Тильзит. Куда ехали войска? Сначала дивизия направлялась после переформировки за Таураге, на фронт, но вдруг приказ: одному моторизованному полку срочно следовать в Варшаву в распоряжение СС-обергруппенфюрера фон дем Баха. О, я хорошо знаю фон дем Баха, я работал у него, когда он был шефом СС всей Восточной Пруссии. Но он поскандалил с нашим гаулейтером. Бах обвинил Коха в казнокрадстве. Коха поддерживали Гесс, Розенберг и Борман, а Баха — Гиммлер и Геринг. Дело кончилось ничьей — и Кох и Бах равно пользуются доверием Гитлера. Баха перевели из Кенигсберга в Бреслау. Ну, а Кох… У нас говорят так: нет в рейхе бога, кроме Гитлера, и Кох — пророк его в Восточной Пруссии! Потом Бах стал шефом всех антипартизанских сил в Белоруссии, на Украине и в Польше, Бах создал Освенцим. Гиммлер обещал ему должность высшего руководителя СС и полиции от Москвы до Урала… Как видите, я многое знаю и могу вам быть весьма полезен… Я уже после Сталинграда понял, что Гитлер проиграл войну, я согласен с фельдмаршалом Паулюсом… Мы, немцы, всегда выигрываем все сражения, кроме последнего… Наша задача в Варшаве? Участвовать в подавлении восстания. Второго августа в Познань из своей ставки в Пренцлау вылетел Гиммлер. В Варшаву стянуты бригада СС Дирлевангера и…
— Знаем, — обрывает его Шпаков.
— Я не строевой, я контуженый, — бубнит обер, пугаясь ненависти, прозвучавшей в голосе Шпакова. — Я только цензор. Я получил назначение в Варшаву…
Варшава! Так вот куда мчится этот полк парашютно-танкового корпуса «Герман Геринг». Верховное командование германской армии надеялось скрытно перебросить войска в Варшаву на подавление восстания, но завтра же «Центр» узнает об уходе этого полка с фронта, и наши войска ударят по ослабленной обороне.
Полк так и не дойдет до Варшавы. Гитлер опять скомандует ему: «Кругом!» Вот это реальная помощь повстанцем Варшавы!
На юге замирает рокочущий гул моторов. Моторизованная колонна мчится к германо-польской границе. Как в такую же темную ночь по той же дороге почти ровно пять лет назад — в канун польского похода, канун Второй мировой войны.
Шпаков, взяв за руку цензора, аккуратно обходит островки хрусткого, пружинящего под ногами седого лишайника, чтобы не оставить на нем следы — вмятины.
— Что делать будем? — спрашивает Мельников, кивая на гитлеровца. — Наследит нам эта Шахерезада…
— Пусть выговорится, — отвечает Шпаков. — Чем дальше отведем его от шоссе, тем лучше.
Цензор, призванный свято беречь военную тайну, официально стоящий на страже ее, спешит выложить все, что знает, говорит, говорит, не переставая, боясь той тишины, что нахлынет после его последнего монолога.
Может быть, он втайне рассчитывает, что кто-то услышит в лесу его речь, придет на помощь. Ведь это же его родная страна, охраняемая всей мощью германского оружия…
Пересекая дороги и просеки, Мельников повторяет все одну и ту же процедуру — вежливым нажимом на челюсть заставляет цензора разжать зубы, затем вежливо забивает ему кляп в раскрытый рот. Теперь «язык», так сказать, «законсервирован».
Миновав опасное место, Мельников вежливо вынимает кляп.
У обер-лейтенанта типично прусская биография. Выясняется, что скромный «почтовый работник» еще в 1919 году ходил походом из Восточной Пруссии в Латвию. Тогда он служил офицером связи в штабе генерала Георга фон Кюхлера. В предвоенные годы работал у фон дем Баха, но уверял, что не имел ничего общего с искоренением евреев и коммунистов. Он мечтал стать писателем, даже поэтом, а работал литературным цензором СД.
В 1939-м цензор наступал с 3-й армией того же фон Кюхлера из Восточной Пруссии на Варшаву. В сороковом с 18-й армией Кюхлера ворвался через Голландию во Францию и с триумфом вошел в Париж. В сорок первом двинулся все с тем же Кюхлером путем тевтонских крестоносцев из Восточной Пруссии, из Тильзита, на Ригу и Псков; Кюхлер и вся группа армий «Север» оказались удачливее своих тевтонских предков, — пруссаки по собственной охоте купались в Чудском озере, захватили Новгород, обложили Ленинград и рассматривали в бинокли шпиль Адмиралтейства. Но потом «дранг нах остен» застопорился. В сорок первом 3-я танковая группа генерала Геппнера наступала на Москву, но чем это окончилось, русские господа-товарищи, конечно, хорошо помнят.