Закрепив эффект, Драко слегка переместился, и Гермиона прикрыла глаза. Малфой теперь прижимал её к стене своим телом, и она вновь отчетливо почувствовала его возбуждение. А меж тем, парень принялся расстегивать жемчужинки пуговок на груди ее платья, вопреки первому впечатлению Грейнджер, служившими явно не для украшения.
Похоже, корсет застегивался спереди этими пуговками и сзади кожаной шнуровкой. Если бы Гермиона была более опытной, она бы мгновенно оценила подобное удобство, но Грейнджер даже не подумала о всех подоплёках «особенностей» корсета.
Зато Драко заметил ещё в самый первый момент, едва Грейнджер показалась в комнате, и мысленно поблагодарил Рикки за его выбор наряда. А потом мгновенно вспомнил, что платье раньше принадлежало его матери…
И впервые обратил внимание, что большинство домашних нарядов Нарциссы имели подобные двойные застёжки и сзади, и спереди. А ещё, мысленно отметил, что кожаный шнур, стягивающий корсет на спине платья, вытягивается из петель полностью… Додумывать эту фразу в отношении собственного отца Драко отказался, усилием воли изгнав логически просившиеся в сознание образы Люциуса и Нарциссы прочь.
Очень хотелось завести руки Грейнджер за голову и приколдовать к стене, закрепляя за запястья, но парень мысленно отложил это на будущее. Не стоит пугать девушку такими замашками. Сегодня всё должно быть только нежно и романтично. Плюс, Гермиона не должна чувствовать себя беспомощной, наоборот. Это будет её выбором.
А Драко следует внимательно прислушиваться к любому отклику её тела, уясняя для себя, что именно ей нравится, а что нет. Малфой запомнит её реакции, откладывая их в памяти и делая выводы, потому что он должен знать их даже лучше, чем она сама, вычислить их прежде, чем Гермиона.
Малфой переместил губы на выгнувшуюся под ними шейку девушки, покрывая легкими поцелуями и постепенно усиливая натиск. Её пальцы лишь сильнее сжались на плечах юноши, и ободрённый реакцией, парень принялся спускаться ниже, теперь оставляя влажную дорожку вдоль ключицы. Одной рукой продолжая сквозь ткань корсета ласкать грудь девушки, а вторую переместив на те самые жемчужные пуговки.
Пальцы Драко ловко расправились с застежкой, и Грейнджер вдруг почувствовала, что корсет больше не сжимал грудную клетку. Однако, дыхание мгновенно перехватило, когда прохладный воздух коснулся обнажившейся кожи, а тёплые пальцы накрыли полушария с вмиг напрягшимися сосками и затеяли собственную игру.
Легко поглаживая и покатывая упругие горошинки под подушечками пальцев, Драко вызывал в ней бурю новых ощущений. Гермиона почувствовала, что не только дыхание прервалось, но внезапно непонятный комок напряжения образовался внизу живота. Наверное, что-то изменилось в ней, потому что едва заметная ухмылка коснулась уголков губ Малфоя, и он опустился вниз, накрывая один сосок губами. Вторая грудь теперь уютно уместилась в его ладони, продолжавшей свои методичные поглаживания.
Гермиона выгнулась в его руках, прижимаясь к губам, к рукам, к его напряжению, которое недвусмысленно чувствовала, упирающимся вниз живота, и чувствуя, как платье, соскользнув вниз, падает к их ногам. Драко на мгновение отстранился, окинув её голодным, восхищенным взглядом, и подхватил на руки, поддерживая под ягодицы и заставляя обхватить себя ногами за талию. А потом в два стремительных шага пересек комнату опустил девушку на постель.
Прохладные простыни коснулись кожи, и распахнув глаза, Гермиона встретила взгляд потемневших глаз Малфоя. Из одежды на ней сейчас оставались лишь тонкие кружевные трусики и чулки на широкой кружевной резинке, и внезапно девушка осознала, что Драко тоже уже успел избавиться от большей части одежды. На парне сейчас оставались только его рубашка и брюки.
Драко вопросительно приподнял бровь, и Гермиона, кивнув, слегка потянулась вперёд, пытаясь дотянуться до перламутровых пуговиц его рубашки. Драко усмехнулся, быстро справившись с ними самостоятельно, но когда Гермиона потянулась к пряжке ремня, лишь решительно отвёл её руки в стороны.
А потом припал губами к её губам, накрывая практически обнаженное тело девушки своим, и вновь принимаясь ласкать её руками, языком… Гермиона порывисто выдохнула, когда его пальцы скользнули вниз, отодвигая тонкое кружево. Послушно разомкнула согнутые колени, почувствовав легкое давление его ладоней. Сжала в руках дорогую ткань простыней, когда его губы и язык сменили там настойчивые пальцы, даря совершенно новые ощущения…
А потом весь мир отступил, и девушка не могла уже думать ни о чем, кроме этих настойчивых губ и умелого языка, сейчас вытворявшего с ней такое… Оргазм накрыл её внезапной волной, и не сдержавшись, она вскрикнула и обмякла в руках парня, все это время продолжавшего сжимать и ласкать её грудь.
Словно в полудреме, Гермиона слышала, как щелкнула, расстегиваясь, пряжка ремня, как с глухим звуком упали на пол брюки, а потом тело парня вновь накрыло её собственное, и приглушённый поцелуем, негромкий вскрик сорвался с её губ, когда Драко одним уверенным движением сделал её своей…
========== Часть 15 ==========
Люциус Малфой расслабленно полулежал в кресле в своём кабинете, закинув ноги на стол и позволяя длинным волосам беспорядочно разметаться по темной итальянской коже спинке. Блаженно прикрыв глаза и смакуя каждый глоток, лорд Малфой потягивал из бокала отменный виски. Наконец, он был дома!
Последние несколько недель после незабываемого фиаско с поимкой Гарри Поттера, бегства «золотой троицы» из его поместья с помощью бывшего семейного эльфа и последующими истериками Беллатрикс, Люциусу пришлось провести вне Малфой-менора.
Во-первых, нужно было срочно уладить все неувязки с ненормальной сестрицей супруги. Что-то было явно не так с мечом Гриффиндора, и Люциус предложил мадам Лестрейндж проверить её хранилище в банке лично. Именно в Гринготтс они и отправились на следующий же день, но к счастью, из сейфа Лестрейнджей ничего не пропало. Правда, на проверку меч Годрика, хранившийся там, оказался подделкой.
В саму ячейку в банке Гринготтс предусмотрительная Беллатрикс лорда Малфоя не пустила, но хоть сама вышла оттуда успокоенной и довольной. Значит, то, о чем она волновалась, оказалось на месте. После этого мадам Лестрейндж, наконец, покинула менор и переместилась в поместье супруга. Люциус же должен был уладить ещё несколько не терпящих дальнейших отлагательств дел, а потом старший Малфой срочно смотался на континент. Потому что, было ещё «во-вторых»…
Сломанную Тёмным Лордом палочку нужно было восстановить, а господин Олливандер из подвалов менора исчез вместе с другими пленниками. Впрочем, даже если бы мастер и оставался в распоряжении Малфоя, это мало что бы дало. Его магазин был разгромлен, и в принципе, волшебную палочку в Англии на этот момент приобрести было практически невозможно. Люциус не знал, было ли это спланировано лордом Волан-де-Мортом преднамеренно, но вся ситуация заставляла серьёзно задуматься.
И первым, о чем лорд Малфой позволил себе поразмышлять, был тот факт, что поведение Тёмного Лорда начинало ставить под сомнение мудрость решения оставаться на его стороне. Потому что лозунги лозунгами, но действия Тёмного Лорда говорили сами за себя: Люциус Малфой впал в немилость.
И если ещё убийство Дамблдора, порученное шестнадцатилетнему Драко, можно было как-то оправдать «верой в способности парня», хотя это объяснение прокатывало с трудом, то переломленная при всех волшебная палочка Люциуса однозначно расставляла всё по своим местам. Люциусу больше было не по пути с движением Волан-де-Морта, вот только, что именно предпринять по этому поводу, лорд Малфой покамест не знал.
Меж тем дорогой маггловский виски делал свое дело, и Люциус постепенно расслаблялся. Мысли вновь выстраивались в логические цепочки, когда внезапно мужчина осознал сперва ускользнувший от его сознательного внимания, но беспокоивший на уровне рефлексов, факт: в меноре, а точнее, в его семье, было неожиданное пополнение.