Нарцисса это отметила молниеносно. Конечно, леди Малфой также воспользовалась и оказией обновить гардероб девушки, дополнив его более современными фасонами. Впрочем, «современными» Грейнджер могла бы их назвать с очень большой натяжкой. Гермиона давно уже пришла к выводу, что стиль одежды в волшебном мире, как и многие обычаи и традиции, довольно прочно застряли где-то в прошлом веке.
Конечно, если поначалу девушке казалось, что здесь во главе угла стоит консерватизм, то очень скоро Грейнджер пришла к выводу, что это не совсем так. Целью, которую проследовали волшебники, когда надежно скрывали каждый дюйм кожи под длинными рукавами, высокими стойками, перчатками и юбками в пол были не скромность, консерватизм или пуританство, а стремление привести любой шанс случайного соприкосновения кожи с ядами или отравленными зельями к нулю. Да и темные проклятия можно было в некотором смысле задержать, наложив на одежду определённые заклинания.
Осознание этих постулатов явно способствовало принятию «моды» волшебного мира со стороны Гермионы, и не могло не радовать хозяев менора. Плюс, Грейнджер всегда была старательной в учёбе и любимицей преподавателей, и теперь, в каком-то смысле став её наставницей, Нарцисса не избежала симпатии к своей на редкость прилежной ученице. А Гермиона всегда была готова впитывать любую новую информацию, особенно полезную.
Большую часть своего времени Гермиона проводила за книгами. В Хогвартсе у неё никогда не было доступа к такому обилию литературы по тёмным искусствам и конечно же, о крестражах. Изучая материал, который доступным или понятным назвать было бы невозможно даже с натяжкой, Грейнджер давала мозгу отдых «лёгким чтивом», а в эту категорию у неё быстро попали книги по этикету, обычаям и традициям. Сказать по правде, листая страницы этих «справочников для достойных юных ведьм» Гермиона про себя хмыкала и потешалась. Старшие Малфои же разглядели в выборе литературы магглорожденной волшебницы проявление уважения к обычаям и традициям их мира.
Когда Драко услышал от своих родителей, что Грейнджер на досуге ознакамливается с книгами о «подобающем поведении», он чуть не открыл рот толи от удивления: «Зачем? Да ещё и по доброй воле!?!», толи от возмущения: «Ей что, больше деталь нечего? Она с крестражами уже до конца разобралась?». Впрочем, с родителями Малфой подобными мыслями избрал не делиться, хоть и от всей души потешался реакцией Нарциссы и Люциуса.
Отношение матери к Гермионе вообще слишком очевидно теплело с каждым днём, и женщины, которые, как оказалось, разделяли любовь к книгам, все больше находили общие темы. Плюс, Грейнджер даже не скрывала, что старательно копирует манеры матери Драко.
А ещё, немаловажную роль сыграл и тот факт, что Нарцисса тоже была в Хогвартсе на своем потоке не на последнем месте. На самом деле, Драко прекрасно знал, что хотя ум и высокое положение в ранге класса и не является одним из чтимых достоинств чистокровных волшебниц, но некоторые патриархи родов на подобное обращали внимание.
И Малфои традиционно относились именно к таким волшебникам. В принципе, такому же «непопулярному и негласному» правилу следовали и Нотты. Именно по этой причине когда-то, в молодости отца и матери, старший Нотт поглядывал в сторону Андромеды, а отец Люциуса согласился с выбором Нарциссы.
Сестрички Блэк в высшем обществе были известны не только своей внешностью, но и умом. И Нарцисса, и Андромеда занимали довольно уважительные места в соответствующих рангах своих классов. Вот только, кичиться этим или выставлять напоказ аристократки всегда избегали.
Впрочем, на Слизерине истинное положение вещей и так было известно, как и на Рейвенкло. А до мнения Хаффлпаффа и Гриффиндора девочкам с факультета Салазара дела не было. В конечном итоге это обычно приводило к одному результату: наследники талантливых волшебниц тоже идиотами не рождались. Одним словом, своему высокому положению в ранге класса сам Драко был в равной мере обязан и отцу, и матери.
В отличие от Нарциссы, Гермиона Грейнджер свои способности выставляла напоказ. Вот только Нарцисса оказалась достаточно умна, чтобы очень быстро не только рассмотреть причину этого «зазнайства и выпендрёжа», но и объяснить её как для себя самой, так и сыну: магглорождённая волшебница должна была доказывать свое положение в волшебном мире. В каком-то смысле, компенсировать отсутствие той самой родословной,
которую ставили во главе угла такие роды, как Крэббы и Гойлы.
Ну, а то, что Люциус это всё просек ещё на их первом курсе, его сын вдруг с огромным изумлением понял только сейчас. Впрочем, хорошенько обдумав всё на досуге, а потом сопоставив факты, которые уже слышал в прошлом – притом, от профессора Слизнорта, Драко быстро провёл параллель с матерью самого Гарри Поттера.
Одним словом, очень скоро Малфой-менор начал напоминать наследнику рода альтернативную реальность: его чистокровные снобы-родителей, самые ярые приверженцы идеологии Чистоты Крови, с распростёртыми объятиями приняли магглорождённую Гермиону Грейнджер.
Плюс, не вдаваясь в подробности их розысков и исследований, родители совсем не препятствовали ни упражнениям в зельеварении, которым Драко и Гермиона посвящали часы напролёт уже больше месяца, ни их бесконечным копаниям в семейной библиотеке. Более того, меч Гриффиндора был возвращен лично Гермионе как оказалось, предусмотрительно припрятавшей его в хаосе битвы Нарциссой.
Конечно, в этой удаче стоило отдать кредит бедному гоблину, который, как Драко теперь уже чётко знал, элементарно наврал о подлинности реликвии Гриффиндора, то есть, что меч являлся подделкой. Меч был на самом деле настоящим, в чем они все имели возможность убедиться, когда с его помощью уничтожили следующий крестраж.
Но это была уже совершенно отдельная история, заслуживающая своего собственного рассказа…
***
- Нда, должен сказать, выглядит совсем не аппетитно, - скривившись, словно он засунул за щеку лимон целиком, провозгласил Драко, с нескрываемым отвращением и подозрительно прищурившись, оглядывая пробирку с оборотным зельем.
Грейнджер как раз разлила конечный продукт их совместных трудов по сосудам, и теперь парень держал его двумя пальцами за горлышко пробирки. Гермиона хмыкнула, потому что мысленное сравнение с лимоном мгновенно навело её на мысли, что кислый цитрус на вкус значительно превосходит зелье, и сама девушка явно бы избрала взять в рот лимон, а не оборотное.
- Хочешь сказать, что я сварила не так, как надо? - Гермиона демонстративно приняла защитную позицию, уперев руки в бедра и с воинственным видом глядя в лицо Малфоя. Конечно, Драко прекрасно понимал, что её поза является частью представления, но на всякий случай быстро ответил.
- Ни в коем случае, - парень обречённо вздохнул и поставил колбу обратно на стол. - На самом деле я уверен, что оно выглядит именно так, как должно. То есть, напоминает троллью…
- Не заканчивай эту фразу, - Гермиона поспешно подняла обе руки вверх. - Прошу тебя, Малфой, нам с тобой ещё эту гадость пить…
- Вот почему большинство зелий на вкус такие ужасные? Неужели нельзя чего добавить, чтобы сделать их более пригодными к употреблению? - меж тем продолжал сетовать Малфой. - Вот скажи, Грейнджер, почему ты или Поттер никогда Снейпу этот вопрос не задали? Хотел бы я на него посмотреть. Особенно если вспомнить, что Флетчли из Хаффлпаффа ещё на первом курсе в больничном крыле рассказывал, что маггловские лекарства вкусные. Точно знаю, потому что лично присутствовал при разговоре.
- А что ему мадам Помфри ответила, не помнишь? - Грейнджер насмешливо прищурилась, и Малфой был готов поклясться: ответ на волнующий его вопрос Гермиона точно знала. Кстати, в отличии от Хогвартской медиведьмы…