Гермиона почувствовала, как внутри всё вновь леденеет от ужаса. Но на этот раз не за себя и свою судьбу. Теперь Грейнджер волновалась за будущее ни в чем не повинной, ещё не рождённой, маленькой волшебницы, чья жизнь уже теплилась внутри неё самой. Что задумала одержимая идеями чистоты крови, и далеко не уравновешенная Беллатрикс?
Впрочем, Грейнджер не удалось больше ничего сказать или спросить. Взмахнув рукой, мадам Лестрейндж переместила их обеих вне Малфой-менора, а когда туман от аппарации развеялся, Гермиона обнаружила себя в крошечной комнате без окон и дверей. Попасть в помещение, очевидно, можно было только с помощью магии, а палочки у магглорожденной волшебницы больше не было.
***
– А потом Беллатрикс наложила на вас это блокирующие заклинание? – Минерва МакГонагалл поджала губы, не способная до конца скрыть дрожь из голоса. Они все сейчас сидели в просторном кабинете директора Хогвартса, затаив дыхание внимая рассказу Гермионы Грейнджер.
Гарри Поттера, Джинни и Рон, все трое Малфоев, а также Изабелла и Джеймс. Лонгботтом и Забини молча стояли у стен, слегка поодаль от более заинтересованных лиц, но отказываясь пропустить рассказ Грейнджер. Лаванда Браун, прибывшая последней, молча устроилась подле своего супруга, и Рон поднял на Гермиону извиняющийся взгляд. Грейнджер лишь пожала плечами: она не ожидала, что жизнь в волшебном мире остановится, особенно если учесть, что сама выбрала Драко Малфоя.
– На самом деле, Белла не смогла бы применить это заклинание в начале беременности, – Нарцисса вздохнула, склонившись немного вперёд, и принялась объяснять. – Сама магия бы не позволила. Ведь плодом была волшебница из нашей линии. Во всяком случае, не до того момента, когда волшебство матери и ребёнка можно чётко разделить.
– Совершенно верно, – Гермиона подавила дрожь, после всех этих лет невольно пробежавшую по телу. – Поэтому Беллатрикс применила его ко мне незадолго до родов. В принципе, она была совсем не против, чтобы я принимала столько тщетных попыток сбежать, сколько угодно. Они её «забавляли». Всё равно мои старания кончались неудачей и полным провалом. Правда, я так и не поняла, почему она меня просто не убила.
– А что сказала сама Белла? – до сих пор молчавший, Люциус прищурился, вступая в разговор. Старший Малфой случившееся теперь считал своей оплошностью. Подобное он не предусмотрел.
– Беллатрикс объяснила это тем, что готовила и для меня, и для моей дочери намного худшую участь.
Люциус вновь кивнул, а Гермиона принялась рассказывать о своей жизни в волшебных четырёх стенах на протяжении многих месяцев. Тех самых месяцев, когда война все ещё продолжалась, Пожиратели нападали на мирных жителей, а Беллатрикс во всех подробностях рассказывала ей о каждом убийстве знакомого ей человека, о каждой операций, в которой мадам Лестрейндж участвовала или которую планировала.
– Так я узнала о смерти Ремуса Люпина и Тонкс. Беллатрикс гордилась этим своим достижением больше остальных, рассказывая мне в подробностях. Я помнила о Тедди, – Грейнджер смахнула со щеки непрошенного слезу. – И только молилась, чтобы она не смогла добраться до мальчика или Андромеды. Каждый раз, когда она появлялась в комнате, я с замиранием сердца ждала ужасных новостей, но хоть в этом миссис Лестрейндж не преуспела.
– Мы надёжно спрятали Андромеду и ребёнка, – вновь решила поделиться деталями прошлого Нарцисса. – А в самом последнем сражении, когда мистеру Поттеру всё-таки удалось убить Тёмного Лорда, Андромеда отомстила за свою дочь.
– Когда это было? – Гермиона, затаив дыхание, подняла глаза на леди Малфой, и Изи машинально сделала то же самое. Нарцисса назвала дату. Последняя битва и окончательная победа произошли через две недели после рождения Изабеллы.
– А теперь, пожалуйста, расскажите мне, что происходило на самом деле. И ещё, как вам удалось избавиться от крестража в шраме? – Грейнджер повернулась к Гарри, и тот усмехнулся.
– Значит, ты всё-таки догадалась? Мы так и поняли, – Поттер усмехнулся и, кивнув, начал свой собственный рассказ…
========== Часть 27 ==========
– Битва за Хогвартс стала лишь началом конца войны, но отнюдь не последним сражением. С одной стороны, это было хорошо: Пожиратели ретировались довольно быстро и наши потери в самом сражении были невелики, - Гарри говорил негромким, уверенным тоном человека, который привык, что ему не нужно повышать голос, чтобы быть услышанным. Грейнджер про себя усмехнулась, невольно отмечая изменения в друге.
– А с другой стороны? – Гермиона приподняла бровь и горько вздохнула. Она уже вполне могла предвидеть ответ Поттера.
– А с другой стороны, все затянулось на долгих девять месяцев. Но очень многого мы смогли достигнуть и в открытом сражении, и различными диверсиями. Например, Драко и Люциус только вдвоём умудрились обезвредить значительное количество своих бывших сподвижников. Во всяком случае, пока они все не удостоверились, что Малфои больше не на их стороне. Но в конфузии первых дней Люциус «убрал» довольно многих: Сивого, старшего Нотта, Рудольфуса, чтобы привести пример. Правда, наше преимущество длилось недолго.
– Беллатрикс, – Грейнджер тяжело вздохнула. – Она быстро расставила все точки над «и».
– Окончательно и бесповоротно, – Гарри вновь кивнул. – Но к тому моменту удар был уже нанесён, и я могу поклясться даже не имея дара Трелони, что только выведя из игры одного Сивого, мы предотвратили достаточное количество убийств. То есть, спасли жизни многих невинных.
Лаванда Браун, которая, как Гермиона уже успела выяснить, теперь увлекалась предсказаниями, загадочно кивнула. Грейнджер перевела взгляд с одной из новых миссис Уизли обратно на Поттера.
– Но не Люпина и Тонкс. Впрочем, о них я всё знаю в мельчайших подробностях и деталях.
– Конечно, это были не единственные наши потери. Но всё-таки, действуя не в открытом бою, – Гарри усмехнулся. – То есть, я имею ввиду, не в одном решающем сражении, наши потери были не такими большими. Ведь как ни крути, партизанская война, это не массовое противостояние двух армий лицом к лицу. И конечно же, нам очень помогли твои записки.
– Что ты имеешь в виду? – Грейнджер нахмурилась, хотя она могла бы поклясться, что уже предполагает ответ на этот вопрос. – Это ты о крестраже?
– Совершенно верно, – теперь глаза Поттера были абсолютно серьёзны. – В принципе, Снейп успел отдать мне свои воспоминания, и о том, что я крестраж, я уже был уведомлен. Как и об истинном значении пророчества Трелони.
– Ты позволил ему себя убить, – Грейнджер зажала губы ладонями. – Но как же ты вернулся?
– Не совсем, – теперь в разговор неожиданно вступил Блейз Забини. – Видишь ли, Грейнджер, так оно, наверное, и случилось бы, не будь у Поттера гениально-умной подруги, которая успела основательно пошуршать и похозяйничать в одной из самых богатых библиотек чистокровных волшебников. А потом додумалась применить маггловские сказки.