Например, неожиданные способности Распределительной Шляпы явились полным сюрпризом для довольно начитанной и знающей каждую строчку «Истории Хогвартса» практически наизусть магглорождённой волшебницы. Оказывается, Шляпа ещё и видела родословные. Конечно, это многое объясняло, но нигде в волшебной литературе не описывалось.
Поэтому, когда по мановению волшебной палочки Гарри Поттера все в комнате маггловской лечебницы застыли на месте, Грейнджер отреагировала инстинктивно. Как и когда-то на втором курсе, она с разбегу бросилась на шею лучшего друга. С Гарри ей всегда было комфортно, и почему-то изначально воспринимавшая парня, как брата, обычно сдержанная и воспитанная в строгих английских традициях, Гермиона никогда не стеснялась показывать свои чувства к нему на людях.
А вот впоследствии Невилл Лонгботтом однажды объяснил однокурснице, что это её «проявление восторга» после излечения от взгляда василиска, например, стоило девушке довольно дорого. Все юные волшебники мгновенно в своем сознании провозгласили Грейнджер и Поттера парой, и посягать на «подружку» избранного никто до появления Виктора Крама на четвёртом курсе не решился. А потом они все были очень удивлены, когда в конце концов осознали, что кроме дружбы, Гарри и Гермиону ничего не связывает.
Нечто подобное произошло и во время её спасения из маггловского мира. Гермиона инстинктивно и без какой-либо задней мысли бросилась на шею Гарри Поттера, мгновенно взбудоражив подозрения Рона Уизли и вызвав горечь Драко Малфоя. Свою ошибку Гермиона осознала, только когда её рыжий друг и первая любовь чуть не напал на отца её дочери.
Попытавшись прояснить ситуацию, насколько это было возможно, Грейнджер избрала незамедлительно расставить все точки на «и». Похоже, Драко тоже решил действовать напрямую. Или, это было частью его очередного коварного плана, например, вновь втереться в доверие видимостью выбора, но признаться по правде, Гермионе было уже безразлично.
Одним словом, когда все присутствовавшие при её возвращении в волшебный мир ручейком потянулись из кабинета теперь уже директора МакГонагалл, Малфой и Гермиона незаметно задержались. Дождавшись, пока они останутся наедине, Драко подошел к девушке. Его взгляд был полон сдержанной решимости, но Гермиона видела ту бурю чувств, которая скрывалась на дне серых омутов. Драко боялся.
– Гермиона, – мужчина слегка помедлил, словно все ещё пытался найти правильные слова. – Я не уверен, как много тебе успела рассказать Беллатрикс, но ты должна понимать, что тётке удалось разрушить наш непреложный обет.
– Да, я знаю, – Грейнджер кивнула. – Ты не представляешь, с каким упоением она мне об этом рассказывала на протяжении долгих месяцев.
– Даже не сомневаюсь, что тётя Белла гордилась своим достижением безмерно. Подумать только, разрушить непреложный обет, использовав свое право главы рода, которое она практически узурпировала, – Драко закатил глаза, но в его голосе Грейнджер безошибочно узнала горечь и злость. – Практически по её вине ведь погиб Регулус Блэк, и она собственноручно убила Сириуса. И теперь такая власть! Быть способной разрушить союз, заключённый даже не наследником рода Блэк, да ещё и по «технической» причине, связанной с гербом её рода. Похоже, мы все-таки не отдавали тётушке Белле полного кредита.
– Драко, – Грейнджер вздохнула, положив руку на предплечье молодого мужчины. – Что ты пытаешься мне сказать?
– А ты ещё не поняла? Твое обещание больше недействительно, и ты вольна поступать так, как хочешь. Больше тебя со мной не связывает обет, и ты можешь воспользоваться этой лазейкой. Ты свободна, Гермиона. Данная мне после побега Поттера и Уизли клятва над тобой больше не тяготит.
– А твоя клятва мне, Драко, – Гермиона вопросительно приподняла бровь, сделав шаг ещё ближе. – Тяготит ли она над тобой?
– В отличии от тебя, моё предложение и клятвы тебе никогда не были мне в тягость. Я любил тебя ещё в школе, любил тебя, когда мы обменялись обещаниями быть вместе, не переставал любить все эти годы и люблю сейчас. Если ты ещё не поняла, Гермиона, все это время я носил твое кольцо на цепочке вокруг шеи. Именно его Люциус трансфигурировал во временный медальон рода для Изабеллы.
– Я поняла, – Грейнджер сделала шаг вперёд, теперь оказавшись в непозволительной близости от молодого мужчины. Запрокинув голову, она заглянула ему в глаза. - Я не собираюсь отступаться от своих слов, Драко. Моё обещание тебе в силе.
Губы Малфоя дрогнули в легкой, едва заметной улыбке, а глаза потеплели, словно растаяла корка льда, покрывавшая его душу уже много лет. Серое пасмурное небо в них сменилось безоблачным, и Гермиона не сдержала ласковой улыбки. Сделав шаг вперёд, Драко провёл тыльной стороной ладони по её скуле, очерчивая контур, и молодая женщина прикрыла глаза в ожидании поцелуя.
Однако, вместо того, чтобы прижаться к её губам своими, Драко лишь привлёк её к груди, обнимая. Застыв на месте, он крепко прижимал к себе вновь обретенную возлюбленную, словно боялся, что если разомкнёт объятия хоть на миг, если отпустит, она вновь исчезнет. Испарится из его жизни, как видение, как сон, все эти годы навещавший его в тиши ночи и покидавший с первыми лучами солнца.
Не разрывая объятий, Малфой слегка переместился, заглядывая Гермионе в глаза, а потом тряхнул головой, словно все ещё силясь поверить в реальность происходящего. Грейнджер едва заметно кивнула, одарив мужчину ещё одной ободряющей, лучезарной улыбкой, и Драко склонился к ней, соприкасаясь лбами и нежно сжимая в пальцах её лицо.
– Знаешь, я не могу избавится от ощущения, что все это сон, - голос Малфоя звучал глухо и практически срывался, предавая чувства своего хозяина. - Понимаешь, я столько лет мечтал, что найду тебя, видел во сне и грезил наяву. А теперь просто боюсь, что кто-то насмешливо процедит «финита инкантатем», и все закончится.
– Драко, это не сон, - в ответ, Гермиона ласково провела ладонью по его щеке, и мужчина тут же повернул голову, прижимаясь к её руке губами. - Я здесь, и никуда не исчезну. Мне просто нужно несколько дней, чтобы привыкнуть к волшебству и освоиться. А Хогвартс идеальное для этого место, ведь здесь все и начиналось. Здесь мне помогут восстановиться лучше, чем где либо в другом месте. Но если хочешь, меня осмотрит и ваш лекарь. Я не против.
Драко только кивнул, не собираясь спорить. Она была права, вот только как же не хотелось вновь ждать! Как же хотелось прижать Гермиону к себе и никогда, никуда не отпускать! Переместиться с ней в менор и не выпускать из спальни с месяц, удовлетворяя накопившийся за эти годы голод. Давая выход нежности и любви, показывая ей, как сильно по ней скучал, доказывая, что и она по нему скучала.
А потом Драко опустился перед возлюбленной на колени, вновь сжимая в объятиях. Грейнджер гладила его по лицу, продолжая шептать, что теперь она здесь и никуда больше не исчезнет. Опустив руку в карман, Малфой поднял глаза и почти несмело протянул молодой женщине фамильное кольцо, когда-то принятое в знак согласия связать с ним жизнь и судьбу. И потом сиротски оставленное лежать в центре стола их тайной обители, сорванное с пальца Гермионы сестрой его матери, уже праздновавшей свою победу Беллатрикс.
– Гермиона Джин Грейнджер, когда-то я уже просил тебя оказать мне честь и стать моей женой. Чужая магия и обстоятельства помешали нам, разбив наши клятвы, но быть может, это и к лучшему. Без шантажа и принуждений, теперь я вновь прошу тебя: стань моей женой и сделай меня самым счастливым человеком.
Невольно застыв на месте, Гермиона замерла, отчетливо осознавая, что Драко, с протянутой рукой все ещё стоявший перед ней на коленях, затаил дыхание в ожидании её решения. Словно вердикта, буквально значившего для него либо поцелуй дементора, либо жизнь и надежду.