Наконец, незаметно сморгнув слезу, Гермиона кивнула, на самой грани слуха почти беззвучно выдохнув:
– Да.
Грейнджер протянула вперёд руку, и мужчина тут же надел на её палец фамильный перстень. Поднявшись с колен, Драко улыбнулся, прижавшись губами к теперь уже украшенной кольцом руке возлюбленной. Гермиона непонимающе моргнула, когда вдруг поняла, что Малфой собирался уйти.
– Что, даже не поцелуешь по-настоящему? - легкая насмешка в голосе граничила с полным изумлением. Это было неожиданно.
– У нас тут зрители, - Драко усмехнулся, едва заметно кивнув в сторону лестницы, и вмиг обернувшись, Гермиона качнула головой. Затаив дыхание, там стояла Изабелла, внимательно следя за каждым движением своих родителей. Джеймс Поттер вполне предсказуемо маячил рядом.
– Избегаем показывать свои чувства на публику, - Гермиона понимающе кивнула и не без изумления добавила. - Даже такой заинтересованной в исходе публике?
– Особенно такой заинтересованной публике, - Драко подмигнул ей, но не удержался, вновь ласково проведя пальцами по щеке. Гермиона видела, каких усилий ему стоило удержаться от поцелуя, но воспитание брало свое. Сперва подумав, что над этим она будет работать позже, Грейнджер внезапно поймала себя на мысли, что все-таки испытывает облегчение. Оказывается, она тоже не была готова демонстрировать свои чувства при людях, и особенно при Изабелле.
***
– Значит, ты всё-таки был прав насчёт Снейпа, – когда Поттер, извинив себя, исчез в пламени камина, Люциус и Нарцисса тоже незаметно испарились, а Драко с Гермионой остались наедине, задумчиво проговорила Грейнджер.
– Ты о чем сейчас? – Малфой нахмурился. Гермиона все ещё осмысливала информацию, щедро вылитую на неё за последние часы.
– Помнится, когда-то ты намекал, что со Снейпом не всё чисто. То есть, что его поведение заслуживает дополнительного внимания, и всё вполне может быть не так, как кажется на первый взгляд.
– А, ты о нашем давнишнем обсуждении событий на Астрономической башне, – Малфой кивнул, припоминая все детали их далекого разговора. – Совершенно верно. Снейп оказался двойным агентом. И на самом деле он был человеком Дамблдора.
– Он передал Гарри свои воспоминания? – Гермиона задумчиво провела рукой по несуществующим складкам платья, сейчас очень напоминая Драко его мать. Нарцисса нередко так делала, когда обдумывала свои дальнейшие слова и действия.
– Да, перед смертью, – Малфой тяжело сглотнул. Даже после всех этих лет потеря декана отдавалась в груди мужчины глухой болью. Всё-таки, чувства Северуса к матери Гарри Поттера очень напоминали Драко его собственные.
– Кто его убил?
– Тёмный лорд, – Малфой не смог до конца подавить дрожь в голосе. – Оказывается, он подозревал, что палочка Дамблдора не слушается его, потому что директора убил на самом деле Снейп. Каково же было его удивление, когда это оказалось не так.
– Что ты имеешь в виду? – Гермиона нахмурилась. На момент своего исчезновения она ещё даже не начала обдумывать значимость и механику даров смерти, и информация о палочке старейшего была для неё полностью новой.
– На самом деле, поскольку профессора Дамблдора обезоружил именно я, палочка и слушалась меня. А поскольку Поттер в свою очередь меня обезоружил, то своим владельцем она признала его. Ещё одна ошибка Тёмного Лорда.
– Ещё одна? А какая была первая?
– Похоже, Лорд недооценил силу любви, – Малфой хмыкнул. – И это я сейчас не столько о себе говорю, а больше о Снейпе.
– Его чувства к матери Гарри, – Гермиона кивнула. – Я постоянно выпускаю их из виду.
– А это совсем не романтично с вашей стороны, мадемуазель, – Драко усмехнулся. – Нам с этим, дорогая, нужно будет что-то делать.
– Непременно, – Грейнджер прищурилась, поднимая взгляд на Малфоя, и сделала шаг вперёд. – И что именно вы собираетесь с этим сделать, милорд?
– На самом деле, много чего, – Драко звучал совершенно серьезно. – Начнём с приглашения на свидание? Уж простите, мадмуазель, но я не могу послать официальное предложение вашим родителям. Хотя бы по той причине, что мистера и миссис Грейнджер тоже уже больше десяти лет никто не может найти. А все пытались, от Поттера до Тёмного Лорда и его приспешников. Кстати, куда ты их спрятала? И почему они сами никогда не пытались тебя отыскать?
– Я стерла им память и отправила в Австралию, – Гермиона нахмурилась, вмиг став печальной. – В случае нашей победы, я собиралась попытаться вернуть им память. Но сейчас прошло слишком много лет, это вряд ли возможно. Во всяком случае, я не уверена, что на сегодняшний момент стоит даже пробовать. А если бы меня убили, то им лучше об этом не знать.
– Ты в курсе, что это поистине умный, довольно предусмотрительный, нужно признать, но уж слишком холодный и расчётливый для ученицы Гриффиндора поступок? – Драко, прищурившись, изучающе смотрел в глаза возлюбленной.
– Тогда мне это виделась единственным выходом из положения, – Гермиона пожала плечами. – Молодости свойственно рубить сплеча. Это с возрастом мы начинаем обдумывать все возможные последствия своих поступков, в восемнадцать лет все видится лишь в белом и чёрном цвете. Максимализм. В любом случае, после стольких лет обливиэйт практически необратим. Сказать тебе по правде, я давно уже перестала даже надеяться обратить заклинание. Просто, ещё одна моя потеря войне: родители. Но я все-таки надеюсь, что они живы и счастливы в Австралии.
Драко кивнул, вновь восхищаясь той, которую любил уже столько лет. Каждый раз она не переставала удивлять его, и хотя Малфой был далеко не уверен, что сам был бы способен на подобный поступок, восхищение от этого не убавлялось. Не говоря уже о том, что обливиэйт – это серьезная магия для седьмого курса. Подобному учат в Аврорате после многих тренировок.
– В любом случае, – Гермиона слегка прочистила горло, переводя тему. – Нам нужно поговорить о нас.
– Ты передумала и хочешь вернуть мне кольцо? – Малфой побледнел.
– Отнюдь, – Грейнджер успокаивающим жестом положила руку на его предплечье. Как раз в том месте, где красовалась метка. – Мне кажется, что я готова вернуться в менор. Я много думала об этом, и это самый логичный следующий шаг.
– Потому, что так будет лучше для Изабеллы?
– Потому, что так будет лучше для всех нас, включая и меня, – Грейнджер усмехнулась. – И не надо намекать, что это какая-то очередная жертва с моей стороны. Потому что у меня и в мыслях не было ничем жертвовать. Пора нам тоже просто жить и быть счастливыми. Как быстро твоя мать может спланировать небольшую церемонию в садах менора?
– На самом деле, довольно быстро, – Малфой, не удержавшись, закатил глаза, но в них теперь плескались умиротворение и счастье. – Порой мне кажется, что у неё уже все спланировано. Или это стандартное торжество, с минимальным количеством аккомодации к конкретным новобрачным. То есть, там цветы поменять на любимые невесты или скатерти перекрасить в другой оттенок. А всё остальное домашние эльфы и так могут устроить по одному слову.
– Значит, договорились, - выдохнула Гермиона и, поднявшись на цыпочки, прижалась к губам Драко поцелуем.
Малфой ответил на поцелуй. Сперва робко, словно пробуя на вкус и вновь давая ей возможность привыкнуть к себе, он постепенно усилил натиск, вкладывая всю свою любовь и страсть. Показывая, как скучал все эти годы, как сильно всё ещё любит. Его руки гладили её спину и плечи, зарывались в пышные волосы и ласкали скулы, когда он на мгновение отстранился, чтобы перевести дыхание. А потом они вновь прижимались к губам друг друга, обещая наконец обретенное счастье. Оставляя позади все невзгоды…
И под сводами старинной школы Волшебства и Магии вновь и вновь звучали такие простые, но каждый раз сказанные, как в первый раз, слова. И казалось, что сами стены Хогвартса принимают их признания, как клятву, как обещание будущего. Как знак, что всё, наконец, будет хорошо…