— Что-то срочное?
— Лавеллан, сэр. Сбавьте-ка обороты.
Солас нахмурился.
— А вы?..
— Каллен Резерфорд, начальник охраны.
— А, начальник охраны. Прошу прощения, что не познакомился с вами раньше. Я привык в первую очередь находить общий язык с работниками сцены. По факту всегда они, а совсем не хозяева театра, делают основную работу и трудятся ради наилучшего результата.
— Меня не касаются и не волнуют детали ваших знакомств, сэр. Но меня беспокоит здоровье всех работников, будь это обслуживающий персонал или танцовщики.
Непроницаемое выражение Соласа вдруг сменилось беспокойством.
— Что с ней?
— Сейчас все в норме. Она дома, родные проследят, чтобы она хорошенько отдохнула и восстановилась. Она не ела, пришла за два часа до открытия — чтобы порепетировать. Снова. А когда сегодня забрала одежду в гардеробе и потеряла сознание — знаете, что она потом сказала? «Я не заслужила отдых». Не знаете, чье это дурное влияние?
Солас изогнул бровь. То, как начальник охраны подавал ему эту историю, раздражало его, но он молча слушал.
— Криста Лавеллан — молодая и талантливая балерина, вам это известно. Но она совершенно не умеет планировать работу так, чтобы не перегореть. Как будто не понимает и отказывается понимать пределы собственного тела…
— Не лезьте в тонкости профессии, которую не способны понять, — выдал Солас, чего Каллен совершенно не ожидал, и потому отступил.
— Это свойственно вам, танцорам-перфекционистам. Но она — человек , мистер Прайд. Настоящий человек, из плоти и крови. А не бездушная машина, способная ответить вашим запросам, какими бы безумными они ни были. Если продолжите ее изводить, то обязательно погубите. Но я буду следить за тем, чтобы этого не произошло.
Солас стоял, оглушенный, в полумраке сцены. Позади шумно включился софит, отчего на полу перед постановщиком появилась длинная, плотная тень.
— Мистер Прайд, я готов.
Как только дверь, ведущая из зала, захлопнулась, Солас скрестил руки на груди и отошел так, чтобы видеть всю сцену целиком.
— Хорошо, Коул. Она выйдет слева, как я и говорил, — да, вот отсюда. Представь, что ты — луна, и плавно ведешь за ней луч...
Глава 3. Желание
«Глупая принцесса! Ты столь же наивна, сколь и красива».
«Ты совершенно себя измучила. А ведь я не хотел этого; ты в любой момент могла это прекратить — и все еще можешь!..»
«Но твое слепое упрямство не мешает мне любить тебя еще сильнее. Я ведь точно такой же. Непроглядную ночь рассеивает сияющее утро — так развей мою тьму, обрати на меня свой ясный лик!»
Все так же отворачиваясь, принцесса молчала.
«Что ж, ладно. Я долго ждал — и был готов ждать еще, но своей верой ты вынуждаешь меня показать тебе правду. Ты захватила приманку, как самая настоящая глупая птица! Он не спасет тебя. Поверив ему, ты проявила, наконец, свою слабость!»
Одетта вздрогнула, наконец обернувшись на колдуна — и он улыбнулся. Всматриваясь в ее испуганное лицо, ласково провел по ее щеке.
«Он пришел, потому что я позволил ему пройти. И он увидел тебя, потому что я так захотел. Чтобы показать тебе. Чтобы научить тебя,» — не отводя взгляда от принцессы, Злой Гений жестом указал ей на озеро; она заглянула в ровную поверхность волшебной воды.
Оттуда, будто зеркальное отражение, на нее смотрела она — но иная. С уверенным, властным, пугающим взглядом царицы Ночи.
«Разве мы можем оставить принца без пары?»
***
Ей было не по себе.
Родные не удивились переутомлению Лавеллан, но чтобы кто-то из руководства лично привозил ее домой — такого не случалось никогда. Она чувствовала себя гораздо лучше, ведь, пока спала, не думала о необходимости тренироваться, тренироваться, тренироваться. По дороге на репетицию ее снова накрыло беспокойство. Лавеллан боялась, что не справится. Если тело начало подводить ее в самом начале, то что же будет потом?
Нет, не нужно об этом думать. Просто танцуй. Ты умеешь танцевать, у тебя просто не может получиться плохо .
В конце концов, он пообещал, что научит .
Лавеллан, разумеется, уже знала все партии; суть работы с постановщиком заключалась именно в детальной передаче характеров, оттенках эмоций и палитры чувств, что должны отразиться в движениях по его авторской задумке. Одиллия впервые появляется перед Зигфридом на балу в сопровождении отца, который, в свою очередь, невероятно благосклонен и без тени сомнения передает руку дочери принцу.
Словно дарит ее.
И тот видит в ней Одетту, но уже без примеси страха, который делал ее такой хрупкой и настоящей. Одиллия — уверенная и беззаботная, она — это лучшая версия Одетты, лишенная раздражающего беспокойства.